«Может быть, и так, — думал он. — Может быть, я не человек. Но я всё равно люблю тебя - и только тебя. Никого никогда не любил, но тебя — люблю».
А тогда он молча ушёл, проклиная собственную трусость. Остаток дня прятался в кабинете, прикрываясь работой, всем своим существом ощущая присутствие Конрада этажом ниже и не в силах думать ни о ком, кроме него.
«Я тебя люблю», — крутилось в голове, но ничего не могло изменить.
Вечером Конрад пришёл к нему сам. За окнами уже смеркалось. Над городом собирались тучи, и потихоньку начинался дождь. Осень давала о себе знать холодным ветром и промозглой погодой, мелкими капельками, сбегавшими по стеклу, и ручейками, разливавшимися по подоконнику.
Конрад был одет — на нём был чёрный строгий костюм, не из тех, что Рей особенно любил, скорее предназначенный для того, чтобы подчеркнуть отчуждение, поселившееся между ними, чем для того, чтобы порадовать его.
— Распорядиться принести чаю? — спросил Рей, чтобы разрушить повисшую в комнате тишину.
— Бренди ты мне не нальёшь?
— Почему, налью.
Рей встал из-за стола, подошёл к книжному шкафу со спрятанным между полок барным отделением и, достав оттуда бутылку бурой жидкости и два низких стакана, разлил напиток в них.
Взял оба в руки и поднёс Конраду один из них. Тот стоял у окна, глядя сквозь стекло на дождь. Рей остановился у него за плечом и сделал глоток.
— Если хочешь, будем пить всю ночь. Говорят, истина на дне бокала — может быть, просветление догонит и нас. И ты сможешь меня понять.
— Я смогу тебя понять, — повторил Конрад - и тени чувств не промелькнуло в его голосе, — а ты кого-нибудь понимал в своей жизни, Рей? Ты когда-нибудь пытался представить, что чувствует человек рядом с тобой?
Рей молчал. Он чувствовал, что разговор идёт совсем не туда, куда бы он хотел, и подозревал, что что бы он сейчас ни сказал, злость Конрада станет только сильней.
— Я никого не стал бы так долго ждать, — позволив тому выговориться, произнёс наконец он, — я ни у кого не стал бы просить прощения, Конрад. Я ни о ком, кроме тебя, не думал бы каждое утро, каждый день, каждый вечер и ночь.
— Правда? Даже о своём самолёте ты не думал так много? — спросил Конрад, разворачиваясь к нему лицом.
Рей дёрнулся, будто его ударили по щеке, и отступил назад.
Стиснул зубы и какое-то время молча смотрел на него.
— Ты так ставишь вопрос… А если бы тебя заставили выбирать между твоей лепкой и мной?
— Я сделал выбор, Рей. Я не стал возвращаться в Эдинбург.
Рей скрипнул зубами, с неудовольствием отмечая, что Конрад сегодня в ударе — и спорить с ним смысла нет.
Тот тоже замолк, чувствуя, что ещё слово - и его понесёт. На самом деле Конрад не видел смысла говорить ни о чём. Он давно понял, что говорить с теми, кто похитил его, смысла нет.
Он осушил стакан и прошёл к шкафу, чтобы наполнить его ещё раз. Рей приник плечом к окну, издали наблюдая за ним. Потом отвернулся и стал смотреть на дождь.
— Ты не отпустишь меня? — спросил Конрад, так же останавливаясь у Рея за плечом.
Рей качнул головой.
— Это исключено.
«Ты разрушил мою жизнь, Рей», — хотел сказать Конрад, но промолчал.
— Ты помнишь, что произошло несколько дней назад? — Рей повернулся к нему. — Эти итальянцы будут охотиться за тобой. И чёрт его знает, кто ещё. Я не вынесу, Конрад, если ты попадёшь к кому-то другому. Я не вынесу, если с тобой что-то произойдёт.
Конрад молчал, равнодушно и устало глядя на него.
— Я никогда больше не буду просто собой, — глухо сказал он.
Рей не стал спорить с ним. Он тоже устал и не хотел в эти мгновения вообще ничего.
— Давай спать, Конрад. Не обязательно со мной, — торопливо добавил он, когда бровь Конрада насмешливо приподнялась, — я уверен, что со временем всё пройдёт.
Конрад закрыл глаза. Эта уверенность больше всего пугала его — он боялся, что Рей прав. Но спорить он тоже не хотел — что бы он ни говорил сейчас, слова причиняли лишь новую боль ему самому.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи, — подтвердил Рей.
— Рей, — окликнул его Конрад уже на полпути к двери, и тот, отвернувшийся было к окну, посмотрел на него, — наши договорённости в силе? Могу я продолжить занятия с маэстро Грава?
— Да, конечно, — Рей с трудом преодолел порыв броситься к нему, обнять и начать шептать, что ничего не изменилось, в этом доме он всё так же любим и дорог ему, — моя охрана будет тебя сопровождать.
Конрад кивнул.
— Благодарю.
Он вышел за дверь, и Рей остался один.
Следующим утром Рей уже с трудом заставил себя встать. Сорвав занятия по фитнесу, он кое-как добрался до кабинета и, вызвав к себе Йонаса, распорядился продолжить расследование, которое начал Майкл. Он так же вкратце описал ему состояние дел.
— Мы с Конрадом немного повздорили, — сказал он, — так вышло, что он узнал о моей работе больше, чем я хотел бы ему рассказать. Боюсь, он может сейчас выкинуть что-нибудь.
— Пойти в полицию, ты имеешь в виду?
— Может быть. А может быть — сбежать.
— Хорошо, — Йонас кивнул, — я прослежу, чтобы ничего не произошло.
Йонас помешкал, и Рей расшифровал это молчание без слов.
