- Спаси и сохрани, Господи, раба твоего. - Сказал он не громко, оставив без внимания протянутую руку Андрея. - Отец Михаил, - представился он.
- Андрей! - Представился Андрей.
Священник внимательно смотрел на него, досконально изучая. Смотрел не только на лицо, внешность, но и в душу. В груди что-то зашевелилось, затрепетало в ответ на этот внимательный, добрый, теплый взгляд. Андрей узнал такой взгляд, это то, что давно было утеряно, забыто в суматохе жизненной суеты. Так на него в детстве смотрела мама, а потом ловила в свои объятия и одаривала лаской и теплыми нежными поцелуями. Это то, что помогло Андрею стать взрослым и сильным.
- Садитесь, Андрей, пожалуйста, -предложил отец Михаил и отвел глаза.
Он указал на стул напротив. Андрей сел и внимательно посмотрел на священника.
Михаил был человеком средних лет, на взгляд ему можно было дать лет сорок пять. Батюшка был склонен к полноте, но толстым он не казался. Лицо было волевым, мужественным, на внушительном подбородке водрузилась жиденькая и куцая борода. Лицо выглядело добрым и открытым, его большие карие глаза светились уверенностью и интеллектом. Под его взглядом было приятно и уютно находиться, ощущалась искренняя заинтересованность в помощи Андрею в его беде. Одет отец Михаил был в черную рясу, опоясанную черным матерчатым ремешком. На груди висел на металлической цепочке внушительных размеров деревянный крест. Из-под полы рясы выглядывали носки поношенных, видавших виды туфель. Андрей взглянул на руки священника, они были большими и грубоватыми. Видно было, что когда-то этот человек тяжело работал физически. Вдоль указательного пальца левой руки тянулся глубокий шрам.
- Крещенные? - Спросил отец Михаил.
- Да, - ответил утвердительно Андрей.
- Вы венчались?
- Да нет, как-то не довелось.
- Понятно, во блуде живете, как звери. Когда последний раз причащались? - Задавал вопросы батюшка.
- Никогда. В церкви были года два с половиной назад, тогда еще не женаты были. На похоронах Татьяниного отца. - Рассказал Андрей. - А что, это имеет какое-то отношение к делу? - Поинтересовался он.
Батюшка нарочито не заметил вопрос. Начал говорить:
- Был я у вашей супруги, пытался помочь. Увидеть, и помочь. Молился Господу нашему, чтоб знания ниспослал мне. Спросил, что делать, чтобы помочь рабе Божьей. Ведь видел тьму темную, которая овладела ею. Живет зло за счет нее в мире нашем. В ответ получил, что не мое дело это, чтобы не лез. Первый раз такое почувствовал. - Рассказал Михаил удрученно и сбивчиво, нескладно.
У Андрея чуть челюсть не отвалилась от такого монолога.
- А как Вы это узнаете? Ну, чтобы не вмешиваться, и во что? - Задал он вопрос растерянно.
Священник посмотрел на лицо Андрея, и все понял.
- Сумасшедшим меня считаешь? - Спросил он серьезно. - Три года назад я на стройке работал подсобным рабочим, другим меня не брали, потому что пил. Пропил душу я свою и уверен в этом был. Ночевал в подвале, чтобы мама не видела, не страдала. Однажды шел пьяным к себе, смотрю, в котловане котенок тонет, хотел пройти мимо, но все-таки подошел, лезть в воду лень было, да и страшно, всё же рискнул, разделся, залез, ногу стеклом разрезал. Но котенка вытащил. Потом несколько дней спустя была у меня последняя десятка в кармане, иду за шкаликом, смотрю, - бабушка под магазином конфету потерянную подбирает и так тщательно в платочек ее заворачивает, а сама старая, сгорбленная, в обносках, причитает себе. Ну, я глянул, люди вокруг суетятся, бегут куда-то, а ее не замечают, словно и нет ее вовсе. Я подошел, а у самого сердце щемит, кровью обливается. Про шкалик забыл, отдал ей последние свои деньги. А потом мучился сутки с опохмела, сам чуть не умер. Глаза открылись, с тех пор видеть и сострадать стал. Помогал разным людям, чем мог. Понял, что пить некогда, да и невмоготу больше.
Однажды на работе несу цемент мастерам, а там обычный разговор, мат через мат, смеются, шутят. А меня, как током ударило, уронил ведро на пол, понял я, что у одного из мастеров дочурка серьезно больна и мне срочно к ней надо. Думал, что с катушек слетел, чего только не напредставлял себе. Два дня ходил, боялся к нему подойти. Жгло оно меня словно горящий уголек изнутри. Спустя время все-таки осмелел и подошел, сам горю от стыда, сказал, мол, дочурка больная у тебя, рак крови у нее, как два года уже. Сам не знаю, как сказал диагноз, первое, что на ум пришло. Говорю ему, что мне к ней срочно нужно. А сам зажался, думаю, оплеуху сейчас поймаю. А он стоит, смотрит на меня, а у него слезы в глазах. Говорит: "ты откуда знаешь?"
Пришел я к нему домой, смотрю, лежит на кровати девочка, маленькая, худая, измучанная. Не знаю, что делать, подошел к ней, смотрю. Взял ее руку - теплая, живая, мне палец зажала, смотрит на меня и улыбается. Я чуть не провалился сквозь землю. Такая тоска на меня нахлынула, готов был вместо нее на кровать лечь, сгореть в огне ради этой девочки. Стоял так и держал ее за руку, а она не отпускала, за меня держалась.
