— Вы оставляете мне жизнь? В сортире не будет мертвых тел?
— Я просто хочу, чтобы Ростов услышал мой ответ. О метках на мусорных ящиках можете забыть.
— Может быть, вы и мое оружие мне вернете?
— Мое великодушие не простирается столь далеко. Понимаете, ведь вы все же мой враг. Во всяком случае, оставались таковым в течение длительного времени.
— Очень трудно объяснить утрату пистолета. Вы это должны понять.
— Скажите, что вы продали его на рынке, и это ваш первый шаг по пути к капитализму. Покупай по дешевке, а лучше получи задарма и затем продай подороже. У вас прекрасный пистолет, за него много дадут!
— Прошу вас!
— Вы просто не понимаете,
Человек с серым лицом безмолвно повиновался. Расшатав доску ботинком, он вытолкнул ее, и дверь распахнулась.
— Великий Боже! — воскликнул толстяк в небесно-голубом комбинезоне грузчика. — Парочка трахающихся геев!
— Охрана сейчас прибудет! — прокричал человек в белой рубашке, высовываясь из двери кабинета в дальнем конце коридора.
— Боюсь, что вы опоздали, мистер начальник, — откликнулся грузчик, разглядывая их во все глаза. — Вот она, ваша шпана. Два престарелых пидора, которые решили, что на стоянке автомобилей им будет слишком холодно.
— Пошли, — прошептал Хейвелок, беря русского под руку.
— Какая гнусность! Мерзость! — завопил человек в рубашке. — В вашем-то возрасте! Как вам не стыдно? Кругом одни извращенцы!
— Вы еще не изменили свое мнение относительно пистолета? — спросил русский, выходя в коридор и скривившись, когда Майкл взял его под локоть левой, поврежденной руки. — Я буду серьезно наказан. Я не пользовался им уже много лет. Он теперь у меня как бы предмет одежды, вы же понимаете.
— Извращенцы! Ваше место в тюрьме, а не в общественном туалете! Вы — угроза обществу!
— А я вам говорю — вы получите повышение, как только нужные люди узнают о том, что вы сумели заработать кучу долларов.
— Педерасты!!!
— Отпустите мою руку. Этот идиот привлекает к нам внимание.
— Но почему? Вы же такой душка.
Они достигли второго коридора, ведущего налево к центру аэровокзала. Здесь, как и раньше, туда-сюда торопились рабочие в цветных комбинезонах, руководители в белых рубашках; из дверей кабинетов выпархивали миленькие секретарши. Впереди, в главном коридоре, толпы пассажиров текли в противоположных направлениях — на вылет и для получения багажа.
Через мгновение Хейвелок и его спутник растворились в потоке прибывших пассажиров. Тут же они увидели троицу полицейских, расталкивающих публику с чемоданами и сумками. Хейвелок поменялся с русским местами. Теперь тот оказался слева. Поравнявшись с полицейскими, Майкл с силой толкнул спутника в плечо, бросив его на фигуры в мундирах.
— Нет! Кишки! — по-русски выкрикнул тот, валясь на полисмена.
— Что за черт! — рявкнул тот, потеряв равновесие, и сбил с ног двух своих коллег, один из которых, в свою очередь, уронил престарелую леди с голубоватыми крашеными волосами.
Хейвелок ускорил шаги, торопясь миновать удивленных пассажиров, толпящихся у эскалаторов, ведущих к месту выдачи багажа. Слева возвышалась сооруженная в соответствии с чьей-то безумной идеей арка в виде небесного свода, ведущая в центральный зал аэровокзала. Он направился туда; путь стал свободнее. Здание терминала с огромными, от пола до потока, окнами было залито ярким послеполуденным солнцем. Шагая к выходу, над которым значилось слово «Такси», Майкл оглядел помещение вокзала. На огромных табло мелькали белые буквы и цифры, обозначая прилеты и отправления самолетов множества авиакомпаний. Расписание жило своей жизнью. Под гигантским куполом зала располагалось множество круглых киосков, торгующих всякой всячиной. Вдоль стен — ряды телефонов-автоматов; при каждом — изрядно потрепанные толстенные телефонные справочники. Майкл направился к ближайшему и уже через полминуты нашел то, что хотел. «Хандельман, Дж.» жил в верхнем Манхэттене. Сто шестнадцатая улица, Морнингсайд-Хайтс.
Джекоб Хандельман, приют на дороге, торговец убежищами для преследуемых и бегущих. Человек, который должен найти укрытие для Дженны Каррас.
