— Естественно. Однако никакого сообщения о самоубийстве, никакого тела. Безупречный христианин вознесся на небеса.
— Естественно. Тоже «памятливый». Он может принести огромную пользу в Новгороде.
Зазвонил телефон и замигал световой сигнал рядом с номером, который несколько минут назад передал в Нью-Йорк Хейвелок.
— Вы понимаете, мистер Хейвелок, — произнес монотонный голос, чей английский акцент Майкл безошибочно идентифицировал с голосом советского агента из аэропорта Кеннеди, — что предложение, переданное вам, было сделано, чтобы предотвратить величайшую несправедливость, задуманную против вас как защитника мира на земле определенными кругами правительства Соединенных Штатов...
— Если вы все это говорите, — прервал поток слов Хейвелок, — для магнитофона на моем конце провода, то бросьте. Если же для консульства, тогда произнесите все эти слова в конце беседы. Мне некогда. Я частично принимаю предложение Ростова.
— Я не совсем уверен, что предложение товарища Ростова делилось на какие-то части.
— Речь идет о его более раннем предложении, том, сделанном еще в Афинах.
— Полагаю, что вы поступаете разумно, — сказал русский. — Особенно, если учитывать ограниченность наших с вами возможностей.
— Не будем обсуждать проблему возможностей. Сообщите ему этот номер и попросите позвонить мне через час. — Майкл взглянул на часы. — Сейчас в Москве около семи утра. Связывайтесь с ним.
— Боюсь, что ваше предложение неприемлемо.
— Исключено. Скажите ему, что я нашел нашего общего врага и что мы союзники — временно, разумеется... Если мы вообще можем говорить о будущем времени.
— Но я действительно не думаю...
— Не надо думать. Просто свяжитесь с ним. Если вы не сделаете этого, я свяжусь с ним сам, что поставит вас, товарищ, в чрезвычайно неприятное положение. Вас, а не меня. Я ему нужен.
Хейвелок положил трубку и стер тыльной стороной ладони выступившие на лбу капли пота.
— Но что еще может сообщить Ростов? — Дженна встала и отложила досье Пирса на край стола. — По существу, здесь больше ничего нет. Кристально чистый образ скромного героя республики.
— Естественно. — Майкл подался вперед, поставив локти на стол. — Ростов в Афинах сообщил мне, что одним из его источников информации о Коста-Брава был «крот», окопавшийся в Белом доме. Тогда я не поверил ему. Такие приемы используются как своего рода шокотерапия — с целью заставить оппонента слушать более внимательно. Но допустим, что он говорил правду — правду, справедливую для более раннего периода времени, так как агент уже перебрался в другое место и его невозможно выследить. Настоящий путешественник.
Дженна подняла руку и указала на досье.
— Пирс некоторое время проработал в Совете национальной безопасности. В течение нескольких месяцев его кабинет находился в Белом доме.
— Да. И Ростов знал, что говорил. Он не мог понять некоторых вещей, а в нашем деле любое непонимание порождает тревогу. Все, что он узнал о Коста-Брава, и я подтвердил это, не могло произойти без поддержки из Москвы. Но кто именно действовал в Москве? Все операции подобного рода проходят под его прямым контролем. Но на сей раз Ростов не только не имел никакого отношения к операции, он даже не знал о ней. Он решил проверить меня, надеясь, что я смогу ему что-то сказать, смогу подтвердить сообщение агента. И я подтвердил то, что агент сказал правду, правду, которая на самом деле оказалась ложью.
— Он получил информацию от агента КГБ, от «памятливого», который сменил своего хозяина и начал по-настоящему служить только Военной контрразведке, — добавила Дженна.
— Да. Он перехватывает ход операции и сам оказывается на Коста-Брава. Если оказывается... Если... Если.
— Как ты сумеешь объясниться с Ростовым? Ведь его телефон наверняка прослушивается и он находится под охраной.
— Это несложно. Как-никак он руководитель департамента внешней разведки. Я разыграю карту борьбы за власть. КГБ против ВКР. Ростов поймет.
— Однако ни при каких обстоятельствах он не станет по телефону обсуждать операцию «Памятливые путешественники». Ты это знаешь. Он просто не может себе этого позволить.
— Я и не буду его спрашивать об операции. Я назову имя и внимательно послушаю. Он найдет способ сказать. Мы оба играем в одну игру. Давно. Даже слишком давно. У нас особый язык, понятный только таким, как мы, и даже любая пауза для нас имеет свое значение. Моя информация — если только она верна — нужна ему не меньше, чем мне — его подтверждение этой информации. Все должно получиться. Так или иначе. Он сумеет сказать мне, является ли Артур Пирс этим самым «кротом» в госдепе, если убедится, что «крот» начал копать самостоятельно и без его ведома и перешел на службу к маньякам.
Дженна подошла к журнальному столику, взяла блокнот и уселась с ним в кожаное кресло.
— Пока ты ждешь, произнесла она, — давай поговорим о капитан-лейтенанте Деккере.
— О Господи, — воскликнул Хейвелок, хватаясь за телефон, — я же назвал его имя Пирсу! — пояснил он Дженне, набирая номер.
— Соедините с охраной Деккера. Поскорее, пожалуйста.
— "Морской эскорт" слушает.
