— Разведчики Марилии узнали о Зеленой дороге и перекрыли ее. Им было сложно это сделать, потому что днём и ночью дорогу охраняли «зеленые лучи», но марилийских солдат было гораздо больше, и в результате они все же окружили наш город со всех сторон, перекрыв доступ в него.
— И еще они все время вредничали и накрывали город амагическим пологом, — важно добавила малышка.
— Ты уже лучше меня знаешь эту легенду, —вздохнула бабушка. — Может, ты сама расскажешь? Вон, смотри, у тебя уже и слушатели есть, — добавила она с улыбкой.
Малышка сложила маленькие ладошки перед собой в умоляющем жесте и запричитала:
— Ну, бабуля, пожалуйста, расскажи, что было дальше! Я больше не буду тебя перебивать! Обещаю! Просто мамуля рассказывала, как она и ты болели, а из-за этого ужасного полога целители не могли вас лечить магией, и вы очень долго болели, —малышка в итоге чуть не расплакалась.
Я опустила голову, чтобы было не так заметно, как жадно я слушаю рассказ.
— Это точно, амагический полог тогда много горя нам принёс, — послышалось отовсюду бормотание.— Сколько раненых и болеющих умерло из-за него: целители лечили людей только травами да пилюлями.
— Дальше марилийцы бомбили и бомбили город, беспрерывно, почти каждый день, а защитники Зардана отчаянно и долго сопротивлялись, но люди постоянно погибали от бомб, от голода и от жажды, еда и вода тоже у них заканчивались.
— И лекарства! – важно добавила девочка.
— И лекарства, — покорно произнесла бабушка, запихнув внучке снова ложку с кашей.
Вдруг в наступившей тишине прозвучал суровый мужской голос :
— Уже почти четыре года прошло... а для меня как вчера... Зарданцы надеялись только на чудо... и оно произошло... — мужчина замолчал, тяжело вздохнув. — Для кого чудо, а для кого... верная смерть.
— Верно говоришь, лир Трэн, — согласилась с ним лира Тонья, и в голосе послышались скрытые слезы. — Когда уже не оставалось сил, когда закончилась еда и почти вся вода, когда люди потеряли всякую надежду, — продолжала лира Тонья, — генерал марилийской армии, изверг и душегуб, который никогда не знал ни к кому пощады, и был нашим проклятием, неожиданно прислал с парламентером письмо... В этом письме он предложил нашему генералу сдать ему всех «зеленых лучей» и пообещал отпустить всех оставшихся в живых зарданцев, а их ещё оставалось несколько тысяч... И особо в письме он указал молодую девушку, аристократку Зардана. Настоящую графиню... графиню Лорианну Тубертон, которая и графиней то стала прямо перед войной, только замуж вышла за нашего теперешнего старосту... Уж она этому генералу понадобилась больше всех.
Я почувствовала, что сердце замирает, а перед глазами оживает картина, когда на площади генерал Бертан зачитывал письмо генерала Мирадовича. Сотни измученных отчаявшихся лиц, на которых появилась робкая надежда. Словно призраки встали передо мной их лица, а далекий и забытый голос генерала Бертана зазвучал в голове. Забытый страх перед неизвестностью вновь охватил меня.
— Никто из зарданцев не знал, почему он указал ее, — таинственно произнесла лира Тонья. — И до сих пор ходят разные слухи, и никто не знает, какой из них правдивый. Кто-то говорил, что молодая графиня обладала страшной тайной, которой безумно желал владеть генерал вражеской армии, кто-то считал, что генерал хотел отомстить всем «зеленым лучам», а особенно ей, за смерть многих тысяч марилийских солдат, а кто-то был уверен, что… — тангрийка выразительно замолчала.
— Что он хотел на ней жениться! – снова влезла малышка и протарароторила: – Потому что графиня Тубертон была очень красивая! И когда он увидел ее однажды на поле битвы, как она сражалась за свою Землю, то не смог больше её забыть, пораженный её красотой! Правильно, бабушка?
— Да, — с грустной улыбкой согласилась бабушка, —есть и такая версия.
Хорошо, что моя голова была опущена, а бабушка с внучкой и мои сопровождающие не видели моего потрясенного от этой новости лица. Я спрятала лицо в ладонях и услышала, как рядом со мной шокированно пробормотал учёный:
— Это же надо так сочинять, мать моя Богиня.
Я подняла голову и посмотрела на Криса. Он сидел мрачный и хмурый, и смотрел прямо перед собой. Всю дорогу он совершенно не обращал на меня внимания и, когда я захотела заговорить с ним, то оборвал меня, безапеляционно заявив:
— Не хочу, чтобы мне что-то или кто-то напоминал об умершей жене. Не знаю, действительно ли вы учились с ней или выдумали данный факт, но мне это не интересно.
— Вы стараетесь ее забыть? — осторожно поинтересовалась я.
— Я стараюсь жить так, как будто этой женщины никогда не было в моей жизни.
В то мгновение я не смогла скрыть своего потрясения от его жестоких и несправедливых слов. Отшатнулась, споткнулась и, наверное, упала бы, если бы не лэрд Дарин, который подхватил меня.
— Расскажи, какая она была красивая, бабушка! – снова потребовала девочка и от возбуждения запрыгала на месте. Я вновь стала прислушиваться, уткнувшись носом в кружку.
