Как я уже говорил, нельзя смешивать идеальную функцию – мысль или чувство – и соответствующий им процесс в мозге. Но, повторяю, они неразрывно связаны. А из этого следует, что, воздействуя на процесс, можно воздействовать на функцию. Разберем это на примере любви – многократно воспетого чувства, возникающего между мужчиной и женщиной. Это, по крайней мере, эстетичнее, чем исследовать психофизиологические последствия ненависти или несварения желудка.
В нормальных условиях любовь возникает в сфере идеального и в этой же сфере развивается, хотя испокон веков люди знали о приворотных зельях, которые могли ее стимулировать. Механизм действия некоторых из этих зелий понятен и даже описан в научной литературе. Тем не менее при некоторых физиологических особенностях организма любовь не возникнет никогда. Например, при серьезных расстройствах гормональной системы. С другой стороны, направленное воздействие на определенные структуры или механизмы мозга может ее уничтожить или возродить.
С профессиональной точки зрения любовь – это невроз. Восхитительный, но невроз. Налицо все клинические признаки, в первую очередь неспособность объективно оценивать свое и чужое состояние, а также сам предмет страсти. («Чтобы понять красоту Лейлы, надо смотреть на нее глазами Меджнуна», – писал Фирдоуси.) Но если это заболевание, то, значит, его можно успешно лечить? А можно и спровоцировать?
Ситуация несчастной любви описана, наверное, миллионы раз – от древнегреческих трагедий до современных мелодрам. Герой или злодей любит женщину, а она его нет. Начинается борьба за нее, и, если предусмотрен хэппи-энд, то герой добивается женщины, а злодей – нет. Разумеется, злодей – понятие относительное, он может быть даже симпатичным, но по закону жанра обязан остаться на бобах. А что делать в реальной жизни, когда взаимности добиться не удается? Если даже счастливая и взаимная любовь подпадает под определение невроза, то тем более – безответная страсть. Ты хочешь Таню, а она любит Ваню. И хоть кол на голове теши, думает о нем, а на тебя не смотрит. Если отвергнутый не хочет с этим смириться, он ищет радикальные пути воздействия. Например, в Средние века, да и позднее, было популярно физическое уничтожение соперника. Иногда это давало нужный эффект, но бывало и так, что барышня уходила в монастырь или утешалась как-то иначе.
