Упомянутая выше концепция «пазла» применима ко многим точным или естественным наукам и, к сожалению, пока неприменима к нейронаукам. Наука о мозге выделяется среди всех остальных наук – это единственный случай, когда прибор для исследования (собственно прибор плюс наш мозг) равен по сложности изучаемому объекту. Все остальные исследуемые объекты существенно проще нашего мозга. Поэтому никто не может сказать, что какой-то наблюдаемый факт невозможен. Клиническая смерть, катастрофа и т. п. – возможно, в этих случаях ослабевает балансировка процессов возбуждения и торможения, и на волю выходят «джинны из бутылки». В экспериментах по термоэнцефалоскопии академик И.А. Шевелев наблюдал мозг кошки в процессе умирания. Он рассказывал мне, что за секунды перед смертью мозг как бы вспыхивал. Повышалась температура всей коры, оттого что все нейроны генерировали импульсы. А происходило это из-за того, что первыми умирали тормозные нейроны, то есть налицо была разбалансировка. В этой ситуации могут реализовываться «запрещенные явления».
Именно поэтому и академик Н.П. Бехтерева, и я почти никогда не отвергали с порога сообщения о непонятных явлениях. Однако проблема в том, что их очень трудно методически изучать. Например, «выход души из тела» описывается при клинической смерти, которую достаточно сложно моделировать в эксперименте. Несмотря на то что в последние два-три года появились инструментальные исследования мозга во время умирания, все-таки доступ нейрофизиолога-исследователя в операционную или в реанимационную палату к умирающему пациенту является исключением.
Буддистские практикующие монахи могут целенаправленно и многократно изменять состояние сознания. И я полагаю, что именно с помощью этих измененных состояний и реализуются многочисленные «чудеса». Совместная работа нейрофизиолога, физика и буддистского практика позволит исследовать мозговые механизмы различных описанных в буддизме явлений и даст мощный инструмент для исследования механизмов работы мозга.
Теперь немного о том, что же, собственно, нам удалось наблюдать в течение этих пяти лет работы в монастырях. Начну с рассказа непосредственно об исследованиях случаев тукдама.
Изучая любое явление, мы должны были прежде всего убеждаться, что оно существует. Что это не вымысел, не замена одного понятия другим и не приукрашивание реально существующего, но неинтересного для науки, тривиального события. Другими словами, прежде чем начать изучение тукдама, мы должны были убедиться, что он существует.
Все в буддистском мире знают о тукдаме. Но в Средние века никто из мореходов не сомневался и в существовании гигантского морского змея, который с легкостью топил корабли. Не перечислить того, в существовании чего не сомневались люди не так уж давно. Однако ни одного описания натуралистом морского змея или русалки не было.
«Все знают». Но мы не нашли ни одного научного, физиологического описания случая тукдама. Значит, на данный момент ему не было места в естественно-научной картине мира. Поэтому, прежде чем исследовать свойства тукдама, нужно было доказать теорему существования. Повторю наше базовое утверждение: на самом деле мы изучаем не тукдам (это буддистское понятие), а изучаем и пытаемся доказать или опровергнуть существование его физиологического аспекта, то есть явления отсроченного распада тела.
Впервые нам сообщили о наступлении подобного случая и пригласили его исследовать в декабре 2019 года, он произошел в монастыре Гаден Джанце на юге Индии, неподалеку от одной из наших лабораторий. К тому моменту тело известного учителя, который, по мнению буддистских экспертов, пребывал в состоянии тукдама, находилось в небольшой комнате в течение четырех дней после наступления (и подтверждения) физической смерти. Наши ощущения были неожиданными. Когда мы вошли в комнату, на постели лежал «спящий» живой человек, был приятный запах и ощущалось спокойствие. Я провел в комнате около часа, и это чувство не покидало меня, мои коллеги ощущали то же самое. Пожалуй, внутренне для меня это было наиболее убедительным, хотя и не научным доказательством существования тукдама. Но, конечно, для ученого этого недостаточно. Однако, несмотря на совершенство современных методов исследования, необходимо помнить, что человеческий глаз и тем более мозг гораздо совершеннее любого прибора. Мы не всегда можем правильно объяснить наблюдаемое, но мы можем что-то заметить. Уже после этого необходим поиск доказательств неслучайности и значимости находки. А ведь сколько открытий делались именно так: что-то замечали – это было главное, а потом рутинно доказывали. Визуальные наблюдения не могут считаться абсолютными доказательствами. Но они могут быть источником умозаключений и гипотез, которые должны проверяться уже на основе объективных данных.
