Бывает все на свете хорошо[7],В чем дело, сразу не поймешь, —А просто летний дождь прошел,Нормальный летний дождь.Мелькнет в толпе знакомое лицо,Веселые глаза,А в них бежит Садовое кольцо,А в них блестит Садовое кольцоИ летняя гроза.А я иду, шагаю по Москве,И я пройти еще смогуСоленый Тихий океан,И тундру, и тайгу.Над лодкой белый парус распущу,Пока не знаю с кем,Но если я по дому загрущу,Под снегом я фиалку отыщуИ вспомню о Москве.<p>«Есть у раздражения…»</p>Есть у раздраженияСамовыражение.Дверью – хлоп,И пулю – в лоб.Ах, как всем досадил!И лежит в гробу – костюм,Новые ботинки,Галстук на резинке.Две вдовы(Две жены)К случаю наряжены.Он лежит – уже ничейВ ожидании речей.Караул! Караул!Вот почетный караул.Хорошо ему в почете,Жалко, ноги протянул.Говорю ему – привет,Ты – туда, а я – в буфет.<p>Батум</p>Работа не тяжелая,И мне присужденоПить местное, дешевоеГрузинское вино.Я пью его без устали,Стакан на свет гляжу,С матросами безусымиПо городу брожу.С матросами безусымиБрожу я до утра,За девочками с бусамиИз чешского стекла.Матросам завтра вечеромК Босфору отплывать,Они спешат, их четверо,Я пятый – мне плевать.Мне оставаться в городе,Где море и базар,Где девочки негордыеВыходят на бульвар.<p>«У лошади была грудная жаба…»</p>У лошади была грудная жаба,Но лошади – послушное зверье,И лошадь на парады выезжалаИ маршалу молчала про нее.А маршала сразила скарлатина,Она его сразила наповал,Но маршал был выносливый мужчинаИ лошади об этом не сказал.<p>«Мертвец играл на дудочке…»</p>
Посвящается Феллини
Мертвец играл на дудочке,По городу гулял,И незнакомой дурочкеОн руку предлагал.А дурочка, как Золушка,Ему в глаза глядит —Он говорит о золоте,О славе говорит.Мертвец – певец и умница,Его слова просты —Пусты ночные улицы,И площади пусты.«Мне больно, мне невесело,Мне холодно зимой,Возьми меня невестою,Возьми меня с собой».<p>«То ли страсти поутихли…»</p>То ли страсти поутихли,То ли не было страстей,Потерялись в этом вихреИ пропали без вестейЛюди первых повестей.На Песчаной – все песчано,Лето, рвы, газопровод,Белла с белыми плечами[8],Пятьдесят девятый год,Белле челочка идет.Вижу четко и нечетко, —Дотянись – рукой подать:Лето, рвы и этой челкиКрасно-рыжей благодать.Над Москвой-рекой ходили,Вечер ясно догорал,Продавали холодильник,Улетали за Урал.<p>«Я шагаю по Москве…»</p>
