Но такой уж выдался день, это двадцать девятое августа, что попасть к Плюсу на праздничный пирог им и на этот раз не удалось.
На опушке елового леса кто-то, ссутулившись, сидел на пеньке.
Они подошли поближе, чтобы узнать, в чем дело.
— Что с тобой, Восьмерка? — спросила Пятерка участливо.
Это и в самом деле была Восьмерка. Возле пенька стояла плетенная из прутьев корзиночка. В ней лежали грибы.
— Ты что печальная? А? — тормошил ее Плюс.
Восьмерка хлюпнула носом и показала рукой на корзинку:
— Вот.
— Да что там? Хорошие грибы. Белые. Как на подбор.
— Посчитай, — сказала Восьмерка.
Плюс посчитал:
— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь.
— Вот видишь, — сказала Восьмерка. — А мне надо восемь. Не могу же я так опозориться, что семь грибов домой принесу. Восьмерка я или не Восьмерка?
— А что, в лесу грибов, что ли, нет больше? — спросила Пятерка. Найти не можешь?
Восьмерка печально вздохнула.
— Ну, давай мы тебе поможем, вон нас сколько, живо найдем, продолжала утешать Пятерка.
— Да не в этом дело, — сказала Восьмерка. — Минус отнимает. Как только найду восьмой гриб, так он, откуда ни возьмись, — и отнимает.
— А ты не давай! — сказала Пятерка.
— Да где ж мне с ним справиться! Он вон какой — юркий. А я — толстая. Пока повернусь, а он уже уволок.
И Восьмерка опять вздохнула.
Аля и Антон глядели на эту сцену во все глаза. Подумать только, как это все в учебнике математики бывает, оказывается!
— Ну вот что, — сказала Пятерка. — У меня родилась мысль. Перестань вздыхать, бери корзинку, и пошли. Сейчас найдем восьмой гриб. А то нам всем некогда.
— Да толку-то что, — сказала Восьмерка, — он опять отнимет.
— Ну уж нет, — сказал Плюс. — При мне он даже не покажется. Можешь быть спокойна.
Восьмой гриб они действительно нашли быстро. Пятерка нашла. Она положила его в корзину, и все быстрыми шагами двинулись по направлению к Восьмеркиному дому, чтобы проводить Восьмерку. Не бросать же ее одну. Того и гляди, откуда-нибудь выскочит Минус, и все начнется сначала.
Восьмерка повеселела. Она бодро шагала, гордо неся свою корзину с восемью белыми грибами. Она сочиняла на ходу шутливую песенку и пела ее во все горло:
Так с песней они дошли до ее дома. Восьмерка пригласила их зайти, но они поблагодарили и отказались. Восьмерка ушла домой.
— В магазине бывает перерыв, — сказала Пятерка. — В театре бывает антракт. В школе бывает переменка. Еще где-то там бывает пауза. А мы, как тучи в небе, как волны в море, как механические игрушки, которые какой-то дурень все время заводит и заводит — не останавливаемся. Но что же это похоже? Я, наконец, хочу чаю в праздничный день. Не говоря уж о пироге с вареньем!
— Спасибо, но мы лучше пойдем искать солдатика, — сказал Антон.
— Все пойдут искать солдатика, — отрезал Плюс. — Но только сначала чай с пирогом. Или — пирог с чаем. Кто как хочет. Я, как Плюс, должен вас заверить, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Удовольствие такое же.
Аля посмотрела на Антона. Антон — на Алю. Чаю хотелось. Пирога тоже. Но пехотинца-то ведь надо было найти. Просто необходимо!
Как всегда и во все на свете и на этот раз вмешались обстоятельства.
Обстоятельства явились в виде Девятки, которая теперь, после знакомства с Шестеркой, выглядела Шестеркой наоборот. Именно об этом и пошла речь.
— Послушай, Пятерка, — заговорила она взволнованно, даже забыв поздороваться, — ты умная! Послушай, Плюс, ты добрый! Дайте мне совет, как бороться с этим безобразием?! Это же все возмутительно, это обидно, наконец!
— Успокойся, Девятка. Расскажи, что случилось? — попытался урезонить ее Плюс.
— Шестерка безобразничает!
— Мы ее недавно встретили. Она вела себя вполне прилично, — заметила Пятерка. — Готовилась к соревнованиям…
— И ты называешь это «вести себя прилично»? Она становится вверх ногами и объявляет себя «Девяткой», и ты считаешь это приличным? Какая же она «Девятка», когда она ровно на целую тройку меньше меня? Ну, произведи же простое сложение, Плюс, ты это умеешь. И убедись.
— Действительно, — сказал Плюс. — Коротко это можно записать так: 3 + 6… гм… будет-то оно, конечно, девять. Но где же у нас Знак Равенства? Я его сегодня целый день не вижу.
И в эту же минуту, прямо как в кино бывает, издали послышалась песенка:
