Это был единственный раз. когда я исполнял музыкальное симфоническое произведение, и единственный раз, когда говорил по-армянски.
Знаете ли вы, что такое настоящие тропики?
Нет, вы этого не знаете.
Из десяти тысяч человек дай бог один ответит: «более или менее» или «кое-что читал», — а остальные будут ждать разъяснений.
Вот я эти разъяснения и дам, а потом уж перейду непосредственно к событиям.
Конечно, в тропиках жарко. Конечно, как это и сообщается в приключенческих романах, повсюду пальмы и хлебные деревья: положи плод в угли костра и ешь, а запивай соком кокосового ореха. Здесь собирают три урожая риса, а бананы возле дома созревают в любое время года. Попугаи, которых у нас за немалые деньги покупают в зоомагазинах, здесь, точно воробьи, запросто сидят на ветвях придорожных деревьев.
Впрочем, как сказал бы профессиональный докладчик из общества «Знание», наряду с тропическими достижениями встречаются и отдельные тропические недостатки.
Идешь, допустим, по дороге и видишь, что со скалы свешивается роскошнейший цветок. Друг-провожатый говорит: «Орхидея». Ты издаешь восторженное восклицание, хочешь сорвать диковинку и слышишь предостережение:
— Осторожно! Ядовитый.
А рядом прелестно пахнущие цветы-хищники. Они запахом приманивают мух и… едят их.
Ты смотришь на цветы жизни — детей и видишь, что они худы, так что можно пересчитать каждое ребрышко: это следы недоедания многих поколений, следы колониального владычества, — нищета повсюду страшная.
Ступаешь на траву и слышишь:
— Осторожно: сухопутные пиявки.
Знающие люди приводят историческую справку: когда колонизаторы завоевывали страну, несколько чужеземных солдат легли на сочную травку отдохнуть и более не встали — коричневые, маленькие, на вид такие безобидные пиявки, похожие на наших гусениц-«землемеров», выпили всю кровь, как говорится, не нарушая сна.
И ты невольно думаешь, что пиявки — существа не очень-то разумные и вряд ли поймут, что москвич не враг, а друг этой страны.
А ведь советские люди действительно друзья тех, кто испытал жестокости португальских, голландских, английских и всяких иных колонизаторов. И именно из самых дружеских чувств советские инженеры по советским проектам помогают в далеких тропиках строить заводы: первый металлургический, первый шинный, первую текстильную фабрику, первый элеватор. Колонизаторы за бесценок покупали и вывозили сырье и втридорога продавали свои промышленные товары. Едешь по городу и видишь автомашину с длинным грузом — рельсами и еще с чем-нибудь. У нас на конце такого груза красный флажок. Казалось бы, грош цена лоскутку материи. Ан нет, здесь все по-другому и вместо драгоценного кумача к рельсе привязывают букет ничего не стоящих гигантских красных цветов. Тропики!
Не помню уж точно, по какому случаю — то ли в связи с закладкой металлургического завода, то ли с окончанием строительства основных корпусов, — я был приглашен на коктейль — по-нашему, товарищеский ужин.
Столы накрыли в «рестхаузе» — этаком маленьком сочетании турбазы и экзотического ресторана, где вам подадут пылающий в темноте омлет с ромом. В рестхаузе вас предупредят: закрывайте чемоданы на замок. О, нет, не от воров — священные обезьяны безнаказанно влезают в комнаты и устраивают ревизию ваших вещей. Тропики!
Итак, столы накрыты в рестхаузе, на песчаном берегу океана, в окружении пальм Легкий бриз, дующий с юга, то есть с Антарктиды, приятно овевает тела, распаренные влажной тропической жарой.
Моим соседом по столу оказался улыбающийся кудрявый красавец в белоснежной рубашке. Он сам меня пригласил.
Я сел, и сосед первым делом спросил:
— В Тбилиси бывал?
Пришлось признаться, что еще нет.
Я слышал, что грузинский металлургический комбинат в Рустави причастен к подготовке тропических кадров металлургов, и сразу сообразил, что этого молодого наставника позвали на праздник его благодарные ученики.
Сначала за столами произносили речи, потом перешли на тосты, а в паузах пили и закусывали.
Подали первое блюдо, и мой сосед, видимо, соскучившийся по всему, что связано с родными местами, сказал:
— Попробуй, геноцвали! Вкусно! Похоже на чихохбили!
Он аппетитно причмокнул, закатил глаза от восторга и нараспев протянул:
— Ай вай, вай, вай!
Рис с острейшим соусом сосед именовал подобием плави или плова, колбасу счел близкой к дзехви, а когда подали рыбу, даже в ладоши захлопал и радостно объявил:
— Ну, настоящее цоцхали!
Комментируя блюда, он сообщал чудеса про Тбилиси и его обитателей (а особенно обитательниц), не забывая подливать мне из разных бутылок, так что я закрепил полученные на Родине знания о цинандали, сапирави, мукузани, твиши и еще десятке вин и их сходстве с местными напитками.
Когда застолье кончилось, я попросил соседа.
— Показали бы вы, геноцвали, мне своих учеников. Как они, толковые ребята?
Кудрявый красавец стал смущенно пощипывать грузинские усики и вдруг… отошел. Я решил, что невольно совершил в разговоре какую-нибудь оплошность, увидел знакомого работника советского посольства и задал ему вопрос:
