Крис что-то долго вырисовывает, потом бросает ручку в сторону и смотрит в окно. Он начинает говорить, и я слышу, что его голос дрожит:
– Я не буду дальше ничего писать, потому что иначе я просто заплачу. Я скажу тебе как есть. Если бы не ты, я не представляю, что бы я здесь вообще делал. Благодаря тебе у этой поездки появился смысл, и я буду вечно тебе за это благодарен.
Он еще много чего сказал, но я оставлю это для себя. Прощаясь у «зеленого коридора», он надевает солнечные очки, чтобы никто не видел его глаза. Мы обнимаемся. Он уходит. Больше я его никогда не увижу. В блокноте он написал: «Thank you thank you thank you thank you thank you», «I can’t imagine Russia without you» и «Remember, life sucks».
До этого момента я еще предполагала, что, может быть, я все это себе придумала и мои чувства не взаимны. Но за его солнечными очками я успела увидеть слезы. Я выхожу из аэропорта, беру у первого мужика из пачки сигарету и сползаю по стеклянной стене Шереметьево.
Мы с Мартином снимались еще три дня. До шести утра каждый. И когда наконец с приходом рассвета прозвучало: «A-a-and cut. Снято», – наша жизнь оборвалась. Я вернулась в реальность.
– Ну, детка, с этого момента мы с тобой опять безработные, – сказал он, очень пристально посмотрев на меня своими голубыми глазами.
– Как мы все это переживем?
– С помощью душа.
– Что?
– С помощью душа. Когда я доигрываю роль и съемки заканчиваются, наступает самый сложный момент. Эту роль нужно отпустить. Я захожу в ванную, включаю душ и стою под водой до тех пор, пора полностью ее не смою. Знаешь, от чего умер Хит Леджер?
– От передоза таблетками.
– Ну да. А почему он употреблял таблетки, ты знаешь? Он не мог избавиться от своей роли Джокера, за которую посмертно получил «Оскар». Он готовился к роли полгода. Садился и снимал себя на камеру в своей квартире. Многие из этих кадров, снятые им самостоятельно, вошли потом в фильм. А когда съемки закончились, он не мог вернуться обратно в самого себя. Отпустить Джокера, вытравить его из себя. Самое сложное – это не отправиться в приключение. А выйти из него живым.
Прощаясь в аэропорту, я рассказала ему обо всем, что происходило между мной и Крисом, все, что мы так отчаянно пытались подавить в себе все два месяца.
– Я понятия не имел, что все так серьезно.
И он тоже заплакал, только уже от сочувствия. А затем он сказал мне фразу, которая в тот момент меня действительно спасла:
– Никогда, слышишь, НИКОГДА в моей жизни не было так, чтобы плохой опыт не сработал потом на благо.
В блокноте он написал мне: «Remember, life does NOT suck!»[58]
И действительно. Жизнь прекрасна. А то, что все в ней связано, – это вообще чистая магия.
Крис сразу выкинул сим-карту и больше мне не отвечал. Я понимала, что он сделал это специально. Лучше рубануть сразу, чем еще долго и размеренно страдать. Второй вариант я уже пробовала. Вернувшись домой, я сразу поехала к своему другу Лису в Жуковский. Он всегда был ответственным за мой здравый смысл, за настоящую, сильную меня, которую я обычно не показываю своим парням. Мы собрали компанию друзей и уехали кататься на машине в поле, пить водку и играть в «правду или действие». Совсем скоро я буду бежать голая по прохладному асфальту на спор и смеяться. Но в тот момент, когда мы только вышли из машины и остались с ним наедине, когда наши друзья не видели меня в темноте, я впервые на памяти Лиса горько при нём заплакала.
В то время, когда я закончила проект, как раз начались военные действия между Россией и Украиной. Разобраться, что именно там происходит, было невозможно, но одно нам повторяли безустанно: украинцы теперь ненавидят русских. Поскольку у меня всегда было много друзей в Украине, в частности музыкантов, я собрала рюкзак и отправилась туда в период военных действий, причем сразу в Карпаты, где, по словам российской общественности, меня должны были поймать и зажарить на костре бандеровцы. Как я и ожидала, по ту сторону баррикад новости были совсем другими. Сложно было поверить, что речь идет об одних и тех же событиях. Как бы то ни было, Украина-мама встретила меня с распростертыми объятиями и крепко обнимала что среди холмов Карпат, где мы прятались под проливным дождем в колыбе[59], заедая водку ледяным салом, что у Черного моря в Одессе, где мы встретили конец лета. За это время мне удалось забыть свою историю с американцем. Я накупалась во внимании любимых музыкантов, задаривших меня цветами и комплиментами, и вернулась в Москву.
