Теперь нужно найти, что поесть, чтобы дожить до утра.
Я поехала в свой лагерь за волшебной шубой со светящимся сердцем, которую мы с Робом долго мастерили. В моем лагере не было никого. Я осознала, что не ела весь день и найти еду просто необходимо. Желудок негодовал. В соседнем лагере горел свет, за столом сидели люди. Они оживленно болтали. В нашем «траке» я нашла нарезной батон хлеба чрезвычайной мягкости, как и весь хлеб в Америке. Не знаю, что они в него добавляют. Наверняка какую-то химию, потому что он практически никогда не черствеет.
Мигая сердцем на шубе, с буханкой под рукой и горячими голодными глазами, я стала как животное наблюдать за соседями из темноты, пытаясь подобрать подходящую фразу…
«Excuse me… Could you please feed me? I have bread…»
Нет…
«Hi! Sorry. I am lost…»
Нет, врать не хочу… Ладно, скажу: «Excuse me…»
В этот момент одна парочка отошла от ламп над столом к машине и увидела в темноте меня. Я стояла, как мангуст, в охотничьей стойке с горящими глазами. Теперь уж точно нужно было что-то сказать. Меня сразу познакомили с виновником торжества – старичком с шапкой-осьминогом на голове, который обрадовался моему хлебу как непредвиденному подарку. Через минуту у меня уже была тарелка с шикарным мексиканским ужином. От их доброты и вежливости я даже есть не могла. Мы обсуждали с этим старичком серфинг. Оказалось, что я вписалась на ужин к семье серферов. «Only surfer knows the feeling».
Тут в нашу святую вечерню за длинным столом вторгся очень странный тип. Он был одет как индиец, лицо причудливо раскрашено. На голове индийский тюрбан. В руке маленькая пластмассовая бутылка без этикетки с прозрачной жидкостью. Он протянул ее одному из ребят:
– Сделай маленький глоток.
Тот подчинился.
– Is that vodka? – спрашиваю я.
– No. This is Molly.
Озорная девочка Молли[75]. Ее тут любят и всегда хотят.
– Can I have a sip? – внаглую спросила я.
– Ok. But a small one. Я несу эту бутылку своим друзьям.
Какой сделать глоток? Как рассчитать порцию?
Я сделала полноценный. На всякий случай. Слабо веря, что это работает. Вода была горькой.
И поколесила обратно в Moon Cheese. В это время ребята раздавали свои лунные сэндвичи. Они бесплатно кормили народ. У лагеря стояла огромная очередь человек в сто. Рецепт сэндвича был минималистичен. Хлеб и сыр на гриле. Но в холодной голодной трипо-ночи эти сэндвичи как будто и правда были прямиком с Луны.
Путаясь в штанах своего друга, я зашла под купол. Здесь на подушках и в гамаках лежали жители лагеря; все громко болтали, пытаясь перекричать живой концерт в соседнем лагере.
Молли дала о себе знать. Она обняла всё моё тело и прошептала на ушко своим сладким голоском: «Мир прекрасен. Смотри, какие они все красивые. Эти люди. Они каждый с таким волшебным миром внутри. А эта музыка… Эта музыка…»
– Уилл, пойдем танцевать! Пойдем, Джаспер? – подхватываю я посыл Молли.
Джаспер лежал где-то среди подушек, в обнимку с другим парнем, расплывшись в улыбке.
– Не, я не пойду… Я не могу встать.
– Уилл?
– Погнали!
Я схватила его за руку с собачьей благодарностью, что он идет со мной, и потащила за собой чуть ли не бегом. Люди танцевали. Полная мексиканка пела что-то жаркое, гитаристы смеялись и выделывали соло, заряжая толпу. Я тащила Уилла за руку через толпу, поближе к сцене.
– Даша, я не могу идти дальше. Я слишком высокий.
– Какая разница?
– Ты не понимаешь. Люди ненавидят высоких людей! Меня один раз избить на концерте пытались за это!
Тут рядом появился еще один огромный мужик. Вылитый Боярский в возрасте «Трех мушкетеров», со шляпой и кубком.
– Видишь, он тоже высокий… Докажи ей, мужик…
– О да, люди нас ненавидят. Но мне наплевать. Let’s go, – сказал он и попер вперед. Я вцепилась руками в два двухметровых корабля, и мы понеслись через море людей ближе к сцене. Меня взяло не по-детски. Просто охватило все тело. Молли подняла меня на сантиметр от земли. Я больше не ходила. Я плавала.
– I’m tripping, Will, I’m tripping!
– But is it good tripping?
– I don’t know. I guess so.
Я убежала в толпу, отдала кому-то выбитый без ID коктейль, осознав, что мне он уже не нужен. Люди загадочно улыбались и кивали мне в ответ, светясь всеми цветами радуги в темноте. На каждом были лампочки.
Я увидела красивую женщину. А она, я думаю, увидела мои черные зрачки. У нас были похожие шубы. Мне так хотелось ее поцеловать. И я поцеловала ее в щеку. Она подарила мне в ответ такой родительский, озорной взгляд. Мол, я знаю, что с тобой сейчас происходит и почему ты меня поцеловала, но продолжай свое приключение. Она крепко обняла меня и потрепала по волосам.
