Через неделю мне удалось найти работу. Я устроилась гидом, где рабочий день выглядел так: в семь утра за мной заезжают на пикапе. Перехватив кофе, я забираю людей из их отелей, после чего мы едем плавать с огромными черепахами, скатами и муренами, а затем гоним в сеноты – пещеры, наполовину заполненные водой, где каким-то образом уживаются рыбы и летучие мыши. Сталактиты, сталагмиты, подсвеченные разными цветами… Я никогда не видела такой красоты. Затем меня кормили и выдавали на лапу семьсот песо. Половину я тратила на еду, половину – на кокаин. Все было здорово, только вот уже через неделю меня уволили за то, что я уснула в машине по пути домой. Больше месяца я искала что-то другое, тыкаясь во все варианты и повторяя себе, что, чтобы ехать дальше по Центральной Америке, нужно заработать здесь, ибо дальше только бедные страны, хоть этот туристический город мне порядком осточертел.
Этот парень просил звать его Тексасом. Несложно догадаться, из какого штата он прикатил прятаться в Мексику. Истории у загадочного Тексаса были что надо. Например, после каждого раза, как девушки его бросали, он набивал себе огромную и идиотскую татуировку. А когда был в армии, в один день вдруг бросил ружье и сказал, что не будет учиться убивать. Каким-то чудом его отпустили, хотя по американским законам это тюремный приговор «измена родине». Он танцевал в газовой камере, пока его травило (сказал, чувство, будто муравьи бегут по твоим венам), и жил год на острове, где не было никого, кроме его собаки динго и диких дельфинов, которые заплывали поиграть. По меркам социума он был на всю голову психом, отчего чувствовал себя одиноко и спешил привязаться к любой другой душе слишком быстро. Общество отвергало его беззащитную доброту. А он спасал дворовых собак, котят и однажды случайно спас меня. Катал на лодке к своим любимым рифам, водил ужинать в домик на самой макушке пальмы и охотился со мной по ночам на инопланетян. Такие ненормальные вытесняют нормальных из круга общения в раз. Своей дерзостью быть самими собой эти психи продлевают мне жизнь. Им-то и стоит вручать «Оскар» – за то, что хватает яиц быть самими собой. Вот уж точно безупречно сыгранная роль. Тексас съезжал из одной квартиры в другую. Узнав, что я кантуюсь где попало, он с радостью отдал мне свою проплаченную на месяц вперед квартиру. Так у меня появился свой роскошный дом. Только это ничего не меняло.
Я катилась вниз. Выдирая зарядку из старых розеток, я все надеялась, что меня шибанет. Заводя разговор с незнакомцем, я тоже надеялась, что шибанет, но этого не происходило.
Октябрь заканчивался Хэллоуином. Сотни людей в костюмах, как на политической акции, заполнили все улицы, что-то крича и толкаясь потными телами. Кажется, туристическая Мексика подзабыла, что у нее в эти же даты в стране отмечают «День мертвых», когда приходит пора собрать алтарь из цветов и фотографий и почтить души умерших.
В ликующей толпе я замечаю Иисуса, который вместо алкоголя пьет воду на этом празднике Содома и Гоморры. Я подхожу к нему, смеюсь, говорю: «Да ты и правда в образе, раз с водой». А он отвечает, что работает тут, и вручает мне три купона на шоты. Беру один себе и отдаю два скелетам по правую и левую стороны от меня. Мы начинаем что-то кричать друг другу на уши, но я слишком стара для таких одноразовых разговоров. Пользуясь тем, что в толпе легко потеряться, я бросаю Ангелину с ее парнем и бегу от этого безумия домой. Идя босиком по пустым улицам, пиная лужи, отвечая «ноу» таксистам на каждом перекрестке, я понимаю, что если исчезну прямо сейчас, совершенно ничего в этом мире не изменится. Была девочка – а теперь нет. Я захожу во влажную темную пустоту комнаты, где никто не ждет, и самый страшный вопрос пробивает меня стрелой через всю жизнь. Мобильный интернет работает только на Вотсап и Фейсбук. Фейсбук для меня – это способ общения с иностранцами, и только. Я не хочу, чтобы они знали, что давно стали героями моих историй. И я кидаю в Вотсапе по точке всем парням, кого любила и до сих пор люблю. Одна галочка рядом с каждым. Сообщения не дошли. Я отключаюсь в слезах, так и не спросив их, в чем смысл жизни.
На следующий день я чуть не перерезала себе горло. Остановило то, что в Гугле не было нормальной информации, куда воткнуть нож, чтобы от потери крови откинуться наверняка. Тогда я поняла, что не хочу больше думать о том, в чем смысл жизни. Я вообще не хочу больше думать.
