– Я не смог. Ее хватит удар, когда ты раскроешь все карты, – рассмеялся он.
– А почему именно я? Может, ты сам ей скажешь, что пышной церемонии не будет?
– Когда мама узнает, что на церемонию приедет папа, и что мы, возможно, переедем в Москву, то вряд ли нас еще раз позовут на чаепитие! – в глазах Димы поблескивали веселые искорки.
Это было самое напряженное чаепитие из всех, на которых Маше доводилось присутствовать. Руки подрагивали от волнения, и ей с трудом удавалось проглотить маленький глоточек чая. Но решение было принято, и отступать Маша не собиралась.
– Как это вы решили сыграть свадьбу в конце декабря?! Разве для свадьбы не существует более приемлемого времени?! Июль, август, сентябрь, октябрь, в конце концов?! За это время можно будет найти вам подходящую квартиру, сделать ремонт! А куда вы в декабре переедете?! В общежитие?! – будущая свекровь не причитала, она вопила, отчаянно размахивая руками. – И что означает короткое красное платье? Маша, ты что, с панели под венец идешь?!
– Мама, успокойся, умоляю тебя! – Дима держался, как мог и старался не распаляться. – Мы не хотим никаких церемоний! Распишемся и уедем.
– Куда уедете? Кто вам денег на свадьбу подарит, чтобы поездки оплачивать, если вы не будете никого приглашать?!
– Мы переезжаем в Москву, – вмешалась Маша, которой уже порядком надоело тихо глотать чай и нервничать. – Дима уже подал запрос на поиск работы.
– В Москву?.. – тихо сползая под стол, пробормотала Арина Вениаминовна. – Скажите еще, что отца позовете на свадьбу!
– А как же без папы? – раздраженно отставил чашку с красивым золотистым орнаментом в сторону Дима. – Это ведь моя свадьба, мама!
– Ты же знаешь, в нашей семье запрещено даже упоминать о нем! Мало того, что ты тоже, как и он, устроился работать в спасатели, так еще и переехать к нему надумал?! Не бывать этому! Я не одобрю ваш с Машей союз в этом случае! Никогда!
– Может, все же нам стоит немного успокоиться? – понимая, что встреча ничем хорошим не закончится, Маша осторожно придвинулась ближе к Диме.
– А тебя, деточка, никто не спрашивает! – зашипела на нее свекровь.– Мне такая невестка и даром не нужна!
– Все, достаточно! – резко поднялся из-за стола Дима. – Можешь что угодно городить про отца, меня это не касается. Но Машу обижать я не позволю!
Маша, растерянно хлопая глазами, тоже встала. Дима крепко взял ее за руку и повел в сторону выхода.
– Ты еще прибежишь! Когда деньги закончатся, и эта девица в красном платье тебя бросит! А я не приму! – кричала им вслед Арина Вениаминовна.
– Все, с меня достаточно семейных драм, – со злостью проговорил Дима, когда они с Машей оказались на улице. – Если мать не может принять своего сына таким, как есть, я не смогу ей ничем помочь.
– Может, это моя вина? – расстроено втянула в себя морозный воздух Мария. – Подумаешь, красное платье хотела…
– А до сентября ты ждать тоже хотела? – открывая машину, повернулся к ней Дима.
– Нет, не хотела…Я новогодние каникулы в Москве вместе с тобой собиралась провести. Как с самым дорогим и любимым мужем. И на Патриаршем мосту повесить красивый замочек с нашими именами, – поджав губы, села в машину Маша. – А теперь, получается, этого ничего не будет?
– Ну, кто тебе такое сказал! – прикоснулся к ее руке доктор. – Мы с тобой заявление подали?
– Да. На двадцать седьмое декабря.
– Значит, двадцать седьмого декабря мы и распишемся.
В морозный декабрьский день в центральном ростовском загсе Маша и Дима обменялись кольцами и скрепили свой союз подписями на бумаге. Гостей было совсем немного – родители невесты, отец жениха и пара близких друзей, среди которых довольно улыбалась Диана, с которой Маша делила тяготы личной жизни на студенческой базе летом. Аня и Руслан не приехали. Аню положили в больницу на сохранение, а Руслан не решился оставить ее одну. Арина Вениаминовна тоже не пришла. Она так и не сменила свой гнев на милость.
– Знаешь, ты отличаешься от всех невест, которых я здесь вижу! Но ты нравишься мне намного больше! – придирчиво осматривая великолепное бордовое платье с глубоким декольте, хихикнула Диана.
– Спасибо, – прижимая к сердцу букет невесты из алых роз, выдохнула Маша. – Я очень волновалась!
Ее слова потонули в поздравлениях, которыми наперебой засыпали жениха и невесту родители и друзья. Маша и Дима улыбались, смущенно кивали и чувствовали себя самыми счастливыми на свете.
А еще через день ранним холодным утром Маша стояла на перроне, кутаясь в свое зимнее пальто с пушистым воротником.
– Ты хоть звони, как устроитесь! – часто моргая и потирая глаза, порывисто прижал дочь к себе Федор Филатов.
– Ну, конечно, позвоню! Я каждый день буду вам звонить! – целуя отца в морщинистую сухую щеку, успокоила его Мария.
– Ох, Маша, неужели ты действительно уезжаешь? – вытирала слезы платочком мама.
– У меня все будет хорошо! Обязательно! – прижавшись на мгновение к матери, пообещала она.
Из вагона показался Дима. Он успел сдать вещи в багаж и теперь вернулся за Машей. Девушка быстро поднялась по ступеням и встала рядом с доктором.
