В ее голосе столько уверенности, и она говорит так спокойно, что Элайджа отворачивается от нее, застегивая бронежилет. Время не пощадило ее, и теперь Элайджа понимает что все эти поступки « Во имя семьи » служили только прикрытием его маски монстра, а она контролировала своего монстра, и поэтому не прятала его под очередной маской. По сути, Никлаус контролировала Элайджу не оставив ему возможности выбирать свой путь. Элайджа выбрал путь монстра, а брат поддержал его в это. Во имя семьи – только прикрытие всех ужасных поступках. Элайджа верил, что сражается за семью, но их семья уже давно распалась : Финн уехал в глушь Шотландии, подальше от всех противных ссор семьи, Фрея – погружена в свой мир книг и работы с травами, ведь она парфюмер, Ребекка лишена счастья жить вместе с Марселем, а когда говорит без разрешения, то заканчивает запертой в собственной комнате, Кол, просто желал обратить на себя внимание братьев, Клаус видел только своих врагов и его паранойя, то что мешал ему вздохнуть, полной грудью, Хейли и малышка Хоуп жили в постоянном страхе из-за врагов Клауса, и несмотря на замужество Хейли она не упускала возможности устроить Клаусу сцену, напомнив, что в случае чего Хоуп останется в матерью. Еще был Элайджа, с кровью на руках, личными демонами в своей голове, и маской благородства. Семья разрушена. Семья пала. Кетрин открыла ему на это глаза и теперь он задыхается от всей этой правды. Кетрин часто лгала себе, но зачем ей было все это? Кетрин прекрасно контролировала своего монстра, и даже подружилась с демонами в своей голове. Она грустно улыбается, смотря на то, как он задыхается пытаясь жестикулировать, как будто не желая принять всего этого, но она договорит до конца.
— Я слишком долго скрывалась, бежала и лгала, что бы выжить, и я начинаю верить в свою собственную ложь. Я не помню, какой я была, когда мы впервые встретились, но я хочу узнать. Я могу разорвать глотку Клаусу, попытаться убить его, но даже, если я смогу это сделать..Я потеряю тебя. Не хочу, чтобы это случилось. Ты ведь хотел спросить, почему я не убила твоего брата, за все, что он сделал со мной, теперь ты знаешь правду, и тебе решать, что будет дальше, - Кетрин закрывает свои глаза. Помни, у тебя будет тридцать секунд, я отключаю свет, ты забираешь парня, и все. Конец.
Ее глаза закрыты, ведь она не может наблюдать за тем, как он уходит. Ее сердце все эти минуты, пока он в опасности будет стучаться о грудную клетку, а ее пульс на пределе, и она думает, что легче нажать на курок, потерять свою свободу, чем потерять его. Элайджа стукает входной дверью и спрыгнув на асфальт вздыхает, и еще несколько секунд его рука на холодной металлической двери, и ему кажется, что даже если он умрет от пули в его висок, то умрет, зная, что она ждала его. Ее сердце бьется для него, и он уверен в этом, как и в том, что обязательно коснется ее лица, когда вернется с задания. Он поцелует ее, и все станет как прежде, ведь этим поцелуем она вернет ему дыхание. Элайджа уходит, зная, что ее сердце с ним, и она будет ждать. Он закрывает за собой дверь, и Кетрин вдыхает ночной воздух свободы, прекрасно понимая, что следующей раз вздохнет только тогда, когда он вернется. Они чувствуют тоже самое. Они чувствуют, что любовь держишь их в этом мире, и заставляет сражаться в финале. Даже если они проиграют, то проиграют, зная, что сражались друг за друза, за любовь, и может они не увидят, когда наконец вздохнут вновь. Они вздохнут только тогда, когда будут вместе.
Тусклый свет фонаря освещает Элайджи дорогу, когда тот сумел пробраться в туннель, через канализационный люк. Теперь, когда он ступает вперед и его ноги мокрые, то Элайджа старается сбросить со своих плеч, все те мыли, которые тяготили его. Элайджа останавливается у стены и в его руках кирка и Элайджа разбивает стену, чтобы пробраться вверх и оказаться в подвале здания тюрьмы.
— Я все контролирую, Элайджа. Ты меня хорошо слышишь?
— Полицейская частота?
— Я все контролирую!
— Злость тебе не к лицу, Катерина.
— Это не первая моя операция Элайджа. Не первая…
Кетрин хмыкает, наблюдая за монитором ноутбука, а Элайджа пробирается сквозь канализацию. Эладжа крадется, словно хищный зверь, который почувствовал запах крови и готов напасть. Сейчас ему плевать на то, что он погряз в воде, он выдержит, ведь его учили сдерживать все эмоции. Кетрин наблюдает за мужем и вводит в ноутбук данные карты. Системе никогда не дает сбой, и Кетрин точно знает это, ведь именно поэтому она и спокойна.
— Налево… Я сказала на лево.
Кетрин еще раз смотрит на карту, а затем на лицо Элайджи, который снял камеру со своего лица и теперь Кетрин видит его лицо.
— Можно, как-то иначе сказать, моя Катерина.
— Налево, любимый. Доволен?
— Посмотри… Только назад или вперед. Другого пути нет.
—Я-я-я… Не понимаю…
