Ребекка разводит руками, и баночки с лаками падают на пол из красного дерева. Ребекка думает, что хватит терпеть, и Марсель просто боится Клауса, а ей надоело бояться. Пришло время выбирать и начинать все сначала. Она уже платила слезами за радость, и теперь она уходит по-английски. Ребекка уходит, по-английски, ведь их отношения ничего не спасет, а ей надоело вздрагивать и бояться гнева брата. Она беззвучно направляется к двери, и сегодня она нашла в себе уйти, а ведь она так боялась оставить Марселя. Она любила его, как и он ее. Но, Марсель на коленях, а она нашла в себе силы уйти. Он упал перед ней, а лучше уже не будет, и их отношения ничто не спасти. Это последнее их утро. Он всегда боялся, что она уйдет, и она ушла, сделала свой выбор, так и не узнав, что ей хотел сказать Марсель. В это утро он хотел сказать, что не боится Клауса, и как только он приедет, то Марсель откажется от всего ради Ребекки и будет просить ее руки. Ему лучше умереть, но знать, что он преодолел страх перед своим создателем ради собственного счастья. Порыв ветра закрывает дверь в гостиную, и Марсель только слышит хлопок. Хлопок двери. Она ушла, по-английски, так и не узнав, что он хотел сказать ей. Она ушла, по-английски, беззвучно, только ветер закрыл за ней дверь. Хуже быть уже не может, ведь Марсель на коленях, стучит кулаками по полу и проклинает себя. Лучше быть уже не может, ведь она ушла. Ребекка ушла, а так хотела остаться. Марсель остался прикованным к полу гостиной. Он упал и остался один. Она ушла. Он остался. Это должно было быть их последнее утро, но Марсель не боится и готов сражаться за нее, даже ценой своей жизни, и он готов потерять ради нее все то, что дал ему Клаус. Он готов умереть, только бы не видеть, как она уходит по-английски. Хуже уже не будет, как и лучше.
Номер в гостинице De Cold показался Кетрин не слишком шикарным или простым, но весьма подходящим для пыток заложника и к тому же, в ванной была горячая вода и Кетрин переоделась в черный комбинезон. Пирс смотрит на тусклый свет лампы, когда отгибает ткань брюк после того, как обработала сбитые колени мужа.
— Кто вы такие, черт возьми! Как я здесь оказался? – дергаясь на стуле, выкрикивает пришедший в себя Вернерт, которого уже успели связать веревкой.
— Заткнись! – выкрикивает Пирс, поправляя брюки Элайджи и поднимаясь с колен.
— Катерина, прошу, не нужно опускать меня в лице заложника, - ухмыляется Элайджа.
— При других обстоятельствах, я бы сказала, что это выглядит сексуально, - отвечает Кетрин, отходя от мужа и садясь на кровать, забрасывая нога за ногу.
— Заложника? - удивляется тот.
— Элайджа, так все же мы недоговорили? – произносит Кетрин.
— Что конкретно ты желаешь услышать, Катерина? – спрашивает Элайджа, смотря на жену.
— Почему ты развелся с Хейли? Я желаю знать правду, -брюнетка скрещивает руки на груди и смотрит на мужа.
— Предательство, смерти, боль, отчаянье, я разочаровался в любви, я не верю в любовь, Катерина, именно это и подвигло меня встать на этот путь крови, - сжимая руки в кулак, говорит Майклсон. — Татия, моя первая любовь погибла, перед выпускным в университете, и вместо вручения диплома, я шел за похоронным кортежем, тогда я узнал, что такое боль. Спустя год умерли родители, автокатастрофа. В письме, которое я нашел в сейфе отца, и так я узнал о тайне семье, и ушел в кантору, адрес которой был в записке отца. Моими первыми жертвами стали те, кто заказал смерть моих родителей, и те, кто виноваты в смерти Татии. Я чувствовала вину, которую не мог контролировать. Прошел год, и я вновь поверил в счастье рядом с Хейли, мы прожили в браке два года, до ее предательства. Хейли спасло то, что она заберемененна от моего брата. Клаус защищает ее по сей день, а все, что оставалась мне это скрывать свою боль и наблюдать за тем, как растет моя племянница. Моя жизнь превратилась в войну, и прежде всего с самим собой. Я познакомился с скрипачкой Джиа – свободной, творческой, жизнерадостной, но наши отношения долго не продлились. Она заживо сгорела в своей квартире. Когда ты появилась в моей жизни, то я уже не верил в любовь, но твой взгляд. Огонь в тебе смог разжечь то, что уже обратилась в пепел. Я до сих пор думаю, что не смогу быть счастливым, ведь любить кого-то из нас приговор. Я причиняю боль тому, кого люблю, независимо хочу я этого или нет.
— Это то, кем мы являемся, Элайджа, те, кого из нас сделали наши конторы – убийцы, - Пирс резко открывает свои глаза, и смотрит на него, ведь она ожидала услышать великую историю любви, а услышала историю похожую на свою, она услышала историю полную боли. — И, почему мы раньше не говорили друг другу правду? Это и было нашей проблемой. Мы лгали, Элайджа… Даже себе… Знаешь, я бы убила любого, кто причинил тебе боль.
