- Вы говорили о погашении долга на примерно девятьсот тысяч долларов - долга фирмы перед банком, доказательством которого являются долговые расписки, если я все правильно понял, подписанные только вами, как частным лицом, не так ли?
- Нет, сэр, не так. Это долговые расписки фирмы, подписанные "Кринстон и Нортон".
- Подписанные именем фирмы "Кринстон и Нортон", но под ними стоит подпись только Артура Кринстона, не так ли?
- Думаю, так, - ответил Кринстон. - В основном, делами фирмы, связанными с банковскими операциями, занимался я - то есть я подписывался подл долговыми расписками за фирму, хотя в большинстве случаев на чеках расписывались мы оба. Нет, я хотел бы изменить только что сделанное заявление. Мне кажется, что документы в "Вилерс Траст энд Сейвингс Банк" были подписаны моим именем от лица фирмы и таким же образом выписывались чеки.
- Вы отправились в дом к мистеру Нортону, чтобы обсудить с ним наступление срока выплат по этим долговым обязательствам, не так ли?
- Да.
- Тогда почему вы стали обсуждать шантажирование Фрэнсис Челейн экономкой? Как так получилось?
- Я не говорил, что экономкой, - закричал Кринстон. - Я сказал, что ее имя было упомянуто, как возможный вариант.
- Понятно, - сказал Мейсон. - Я ошибся. Отвечайте.
- Потому что деловые вопросы, относящиеся к этим долговым распискам, отняли всего несколько минут времени. Мистера Нортона очень волновало шантажирование его племянницы и он настоял на том, чтобы отложить обсуждение дел и спросить моего совета по этому поводу.
- А почему ее шантажировали, как он считал? - поинтересовался Мейсон.
- Он думал, что это происходит из-за чего-то, что она сделала.
- Естественно. Он упомянул, что именно она сделала?
- Нет, не думаю.
- Он упомянул, что это могло быть?
- Он упомянул, что у нее неуправляемый характер, - внезапно выпалил Кринстон и закусил губу. - Секундочку. Я не хотел этого говорить. Я снимаю свое заявление. Не думаю, что он сказал подобное. Это моя ошибка.
- Ваша ошибка или вы пытаетесь защищать обвиняемую Фрэнсис Челейн? спросил Мейсон.
Лицо Кринстона побагровело.
- Я стараюсь ее защитить гораздо лучше, чем вы! - воскликнул он.
Судья Маркхам постучал молотком по столу.
- Мистер Кринстон, Суд уже один раз предупреждал вас. Теперь мы заявляем, что вы выразили неуважение к Суду и налагаем на вас штраф в размере ста долларов за выказанное неуважение.
Раскрасневшийся Артур Кринстон склонил голову.
- Продолжайте, - сказал судья.
- Обсуждали ли вы с мистером Нортоном что-либо еще, кроме вопросов задолженности банку, дел фирмы и возможности шантажирования его племянницы?
- Нет, сэр, - с явным облегчением сказал Артур Кринстон, потому что вопрос не касался шантажа.
Мейсон вежливо улыбнулся.
- Возможно, Ваша Честь, мне вы дальнейшем потребуется снова вызвать мистера Кринстона для продолжения перекрестного допроса, но в настоящий момент у меня больше вопросов нет, - объявил Мейсон.
Судья Маркхам кивнул.
- У вас есть вопросы к свидетелю? - обратился он к Клоду Драмму.
- Сейчас нет, - ответил заместитель окружного прокурора, - но если адвокат защиты оставляет за собой право вызвать этого свидетеля для продолжения перекрестного допроса, я оставляю за собой право задать ему несколько вопросов после перекрестного допроса.
- Вам будет предоставлено это право, - постановил судья Маркхам. Продолжайте.
Клод Драмм драматично повысил голос:
- Я хотел бы пригласить мистера Дона Грейвса, - объявил он.
Дон Грейвс поднялся со своего места в зале суда и прошел вперед. Зрители оглядывались на него и перешептывались. Слушание дела об убийстве продвигалось очень быстро, что являлось необычным, а адвокат защиты, казалось, упускал много возможностей при перекрестных допросах. Однако, те, кто знал Мейсона, не сомневались в нем, потому что его техника защиты в Суде стала образцом среди адвокатов.
Было очевидно, что судья Маркхам заинтригован также, как и зрители. Время от времени он переводил задумчивый взгляд на спокойное и безмятежное лицо Перри Мейсона.
Дон Грейвс откашлялся и в ожидании посмотрел на Клода Драмма.
- Вас зовут Дон Грейвс и вы работали двадцать третьего октября сего года и некоторое время до этого доверенным секретарем мистера Эдварда Нортона, не так ли?
- Да, сэр.
- Вы находились вместе с мистером Нортоном вечером двадцать третьего октября?
- Да, сэр.
- Когда вы в последний раз видели его в тот вечер?
- Примерно в половине двенадцатого.
- Вы видели его до этого?
- О, да! Мистер Кринстон вышел из кабинета где-то в одиннадцать двадцать семь или двадцать восемь, и практически сразу же после ухода мистера Кринстона мистер Нортон вышел в приемную и заявил, что мне нужно съездить домой к мистеру Кринстону за какими-то документами.
- Что произошло потом?
