Фальконер провёл расследование в отношении этого человека и обнаружил, что достопочтенный Уильям Глейдс был красив, богат, талантлив и входил в блестящий литературный круг. Он также считался благородным молодым человеком. Слегка самодовольный, а такое часто случается с умными юношами, но в остальном он именно тот мужчина, за которого Ариэль стоило выйти замуж.
Фальконер медленно прислонился к оконной раме. Как-то он читал о дикарях, которые могли умереть по собственному желанию. В то время Джеймс отнёсся к этому факту скептически, но теперь он считал, что такое вполне возможно. На самом деле, умереть было бы легко...
Он обхватил себя руками, пытаясь заглушить отчаянную тоску. Его дух был мёртв, и лишь вопрос времени, когда его сердце тоже остановится.
Солнечный свет исчез, и небо потемнело так быстро, что Фальконер увидел слабое отражение собственного лица в оконном стекле. Вздрогнув от этого зрелища, он вернулся к столу и взял ручку.
Дочитав последнее письмо мужа, Ариэль легла на кровать и свернулась калачиком, словно обиженный ребёнок. Она не плакала, ведь за прошедшие два месяца она пролила так много слёз, что теперь у неё не осталось ни единой слезинки, чтобы оплакать этот окончательный отказ. Джеймс был слишком учтив и не говорил прямо, но стало очевидно, что он не желал её возвращения в Бельтер. Ариэль всё ещё верила, что когда-то он питал к ней интерес, по крайней мере, хоть какой-то, но, по всей вероятности, его чувства умерли той ночью в библиотеке.
Ариэль заставила себя взглянуть в лицо своему будущему. Она любила мужа, но он никогда её не полюбит, он даже не мог вынести её присутствия под своей крышей. Поэтому она могла бы с таким же успехом воспользоваться его предложением и купить дом в Хэмпстеде. Всего в пяти минутах ходьбы от особняка Тэлботов продавался очаровательный старый коттедж. Из него открывался прекрасный вид на Хэмпстед-Хит, и он был как раз подходящего размера для женщины и прислуги. Джеймсу придётся за него заплатить, но Ариэль поклялась усердно работать над иллюстрациями, чтобы со временем больше не нуждаться в его деньгах.
Содержать себя теперь казалось возможным. Гораздо труднее найти смысл жить дальше.
– Как погуляла? – спросила Анна.
– Отлично. – Опустившись на колени, Ариэль помогла малышке Джейн Тэлбот снять кокон из пальто, шляпки, шарфика и муфточки. – Даже зимой пустошь играет чудесными нежными оттенками. Она мне никогда не надоест.
– Поторопись, Джейни! – воскликнула старшая из девочек Либби. – Мы не сможем помочь украсить ёлку, пока не выпьем чаю!
В прихожую вошла Анна, высокая женщина с каштановыми волосами.
– Спасибо, что взяла девочек на прогулку, дабы они выплеснули бьющую ключом энергию. – Она снисходительно улыбнулась, когда дети умчались в детскую. – Они так взбудоражены. Боюсь, что до Рождества они просто разлетятся на мелкие кусочки. Или это произойдёт со мной!
– Мужайся! Осталось всего два дня. – Ариэль сняла пальто и шляпку. – Есть для меня письма?
– Пришла посылка от мистера Говарда. – Анна взяла её со столика в прихожей и протянула Ариэль.
– Из Бельтера ничего?
– Нет, дорогая, – тихо проговорила Анна.
Ариэль подняла глаза и заставила себя улыбнуться.
– Анна, не смотри на меня с такой жалостью. Осмелюсь сказать, что всё к лучшему.
В глазах подруги читалось сострадание, но, обладая достаточной мудростью, та не стала выражать сочувствие, ведь сейчас Ариэль была так ранима. Вместо этого Анна сказала:
– Когда ты купишь Доув-коттедж, все в Тэлбот-хаусе придут в восторг. А Джейн и Либби так и будут вечно путаться у тебя под ногами.
– Мне нравится, когда они рядом, – проговорила Ариэль. – У Либби настоящий талант к рисованию. Мне только в радость её учить.
Взглянув на посылку от издателя, она продолжила:
– Прошу прощения, я поднимусь в свои покои. Мистер Говард обещал прислать мне ещё одну историю.
Поднимаясь по лестнице, Ариэль воздала хвалу небесам за понимание Анны. Тэлботы были замечательными людьми. Ариэль не имела представления, как бы пережила последние два месяца, если бы не их сердечность и жизнерадостность.
В качестве рождественского подарка их семье она написала маслом их общий портрет. Он стал одной из лучших её работ. Вероятно, печаль отточила её мастерство.
Как Ариэль и предполагала, в посылке мистера Говарда находился следующий её проект. Ему пришёлся по душе "Кот в сапогах", и теперь он писал о создании целой серии классических сказок, которые проиллюстрирует Ариэль.
