В эту секунду мимо бокового окна кто-то прошел. Я быстро сообразил: если Уилкинс прибыл мне помочь, то наверняка тоже выберет черный ход. Ох, не наделал бы он шуму на кухне! Хватит ли у старика ума подслушать немного наш разговор, а тем паче догадаться, что хозяйка вооружена?
Миссис Колдуэлл, однако, ничего не заметила и продолжала рассказ:
– Она сама начала брать с ветеранов деньги, и призналась мне только когда пропажа медикаментов едва не вскрылась. Я замяла дело, и после этого была у нее в руках.
У меня перехватило дыхание: этого просто не могло быть. Но зачем старухе придумывать такое? Зачем валить все на Миртл, если она явно собирается прикончить меня. Нет, миссис Колдуэлл говорила правду, как на последней исповеди. Мисс Гувер снова сыграла нечестно. Только она не рассчитывала, что бывшая соучастница разоткровенничается с явно не симпатичным ей копом…
– Значит, вы не хотели извлекать из этого выгоду?
– Выгоду?! Я просто выполняла то, что она мне говорила. Смешно, ведь еще пару лет после того, как все началось, Миртл оставалась моей подчиненной. Это она настояла на том, чтобы занять должность старшей сестры после того, как я уйду на пенсию. Пришлось подделывать документы, уговаривать начальство – выставлять ее перед всеми ангелом небесным… Боже, как это было противно!
– Но и после вы продолжали сотрудничать?
– Разумеется, она не собиралась меня отпускать просто так. Бывшая медсестра, член благотворительного комитета больницы, которую знает каждая собака в городе – лучшей помощницы не придумаешь, – горько пробормотала миссис Колдуэлл, – Все изменилось, когда она решила, что я слишком стара для этого.
– Когда она решила взять на роль распространительницы Мег Шумер, – задумчиво сказал я, – Но разве эта весть не должна была вас обрадовать?
Старуха яростно мотнула головой:
– Она просто списала меня со счетов. Десять лет помыкала как собачкой, а потом вышвырнула. Миртл надавила на благотворительный комитет, чтобы меня исключили… Решение приняли только вчера, но это предложение рассматривали целую неделю. Моя жизнь была окончена. Так я думала.
– Вы пытались поговорить с мисс Гувер?
– Это было бесполезно. Я решила, что будет разумнее зайти с другой стороны…
– И за этим отправились в дом Шумеров той ночью?
– Я не хотела никого убивать. Лишь думала припугнуть девчонку. Казалось, если Миртл лишится такой помощницы, то будет вынуждена вернуть меня.
– Но сложилось иначе…
– Да, не повезло, – мрачно отозвалась миссис Колдуэлл, – Генри должен был быть на дежурстве, Мег оставалась одна. Я хотела просто поговорить. Зашла через черный ход – я знаю, что дверь на кухню они почти никогда не запирают, – но в доме не было никого, хотя свет в гостиной горел. Я решила, что девчонка снова отирается со своими кавалерами и скоро придет, поэтому уселась в кресло Шумера и принялась ждать.
– Напротив входной двери?
– Да, вот как ты сейчас, – она мотнула головой на дверь за своей спиной, – Правда, ты действовал потише. Генри ввалился в дом как боров, перепугал меня до полусмерти. Даром, что было светло, я вскинула пистолет и просто чудом не выстрелила в ту же секунду.
– Значит, это случилось не сразу?
– Нет. Он закрыл дверь и только тут заметил меня. А в следующую секунду – вот это, – ствол пистолета нехорошо качнулся.
– Он успел сказать что-нибудь?
– Боюсь, он и сообразить ничего не успел. Я слова не сказала, как он полез в свою кобуру. Что мне оставалось? Я выстрелила, – миссис Колдуэлл вновь криво усмехнулась, – Одним болваном стало меньше.
– Кажется, мистер Шумер вам не слишком нравился.
– Я все о нем знала, все про всех знала: что девчонка гуляет сразу двумя, что Шумер спит с Натали, этой деревенской выскочкой, а ее муж возвращается домой под утро… Не то чтобы их шатания сильно меня интересовали, но что еще остается на пенсии, кроме как смотреть в окно.
– Некоторые предпочитают телевизор, – заметил я не без иронии.
Миссис Колдуэлл мотнула головой:
– Моя старшая сестра в доме престарелых пялилась в этот ящик с утра до ночи. Я считаю, от этого у нее крыша и поехала окончательно.
– Мне очень жаль.
– Нечего жалеть старых дур. Каждый в конце концов получает то, чего заслуживает.
Старуха выпрямилась в кресле, уставившись на стол перед собой. Рука, державшая пистолет, перестала раскачиваться и дуло остановилось на мне. Кажется, запахло жареным. Я сжал кольт в кармане и предостерегающе сказал:
– Вы же понимаете, что убийство еще одного копа сделает вас серьезной преступницей. Вам не удастся уйти далеко.
Она подняла голову и уставилась на меня. Неужели дал промашку? И богом клянусь, я слышал, как скрипнула половица на кухне – значит, Уилкинс уже внутри. И как давно он там? Как много успел услышать? Кажется, у моей собеседницы барахлил слуховой аппарат – она снова ухом не повела и только спросила:
– О чем ты говоришь, мальчик? У меня и в мыслях не было подаваться в бега.
– Тогда за каким чертом вы поджидали меня тут, в темноте и с пистолетом? – я говорил, особо не задумываясь, только чтобы заглушить предательский скрип пола под башмаками моего нескладного напарника.
