Просто сельские жители, живущие сельской жизнью.
Никаких скрипок.
Пока не заиграл целый оркестр.
Я знал многое об отце. Но еще больше я узнал от самой Рут Кроуфорд в кафе "Корнер Кофе Кап", расположенном напротив мотеля "Гейтвей" и в квартале от почтового отделения. Именно туда приходила папина корреспонденция, и обычно её было чертовски много. Я всегда заходил в "Кофе Кап" после того, как забирал почту. Кофе там был терпимый, не более того, но черничные кексы? Лучше не найти.
Я перебирал почту, отделяя зёрна от плевел, когда услышал:
— Можно присесть?
Это была Рут Кроуфорд, стройная и подтянутая, в белых брюках, розовом топе и подходившей по цвету маске, на дворе был второй год ковида. Она уже садилась за другую сторону столика, что меня развеселило.
— Вы не сдаётесь, да?
— Скромность девушку не красит и Нобелевскую премию не приносит, — ответила она и сняла маску. — Как здесь кофе?
— Неплохо. Как вы, должно быть, и сами знаете, ведь живёте прямо через дорогу. Кексы лучше. Но интервью всё равно не будет. Простите, мисс Кроуфорд, не могу.
— Останусь без интервью, ясно. Но давайте, всё, о чем мы поговорим, останется за кадром, ладно?
— То есть без огласки.
— Именно так.
Подошла официантка Сьюзи Макдональд. Я спросил её, успевает ли она с вечерними занятиями. Она улыбнулась за своей маской и ответила, что да. Мы с Рут заказали кофе и кексы.
— Вы знаете всех в этих трёх городах? — спросила Рут, когда Сьюзи ушла.
— Не всех, нет. Раньше я знал больше людей, а когда был школьным инспектором округа, еще больше. Только между нами, да?
— Абсолютно.
— Сьюзи родила в семнадцать, и родители прогнали её из дома. Святоши, церковь Христа-Искупителя. Она ушла жить к своей тёте в Гейтс. Потом она закончила среднюю школу и сейчас ходит на образовательные занятия при колледже Бэйтс. В конечном итоге она хочет стать ветеринаром. Я думаю, у неё всё получится, и с её дочуркой всё в порядке. А как у вас? Хорошо проводите здесь время? Много узнали о папе и дяде Буче?
Она улыбнулась.
— Я узнала, что ваш отец был лихачом до того, как женился на вашей матери — кстати, соболезную по поводу утраты.
— Спасибо. — Хотя в то лето 2021 года моей мамы не было уже пять лет.
— Ваш отец влетел в "Додж" какого-то старого фермера и на год лишился прав, вы это знали?
Я не знал и сказал ей об этом.
— Я узнала, что Дэйв ЛаВердье любил бары Льюистона и был влюблён в местную певичку, которая называла себя "малышка Джонна Джей". Ещё я узнала, что он вышел из Республиканской партии после Уотергейтского скандала[7], а ваш отец — нет.
— Папа будет голосовать за республиканцев до самой смерти. Но… — Я подался вперёд. — Всё ещё не для протокола?
— Абсолютно! — Она улыбалась, но глаза её сияли любопытством.
Я понизил голос до шепота.
— Он не голосовал за Трампа во второй раз. Не смог заставить себя проголосовать за Байдена, но Дональда ему хватило. Надеюсь, вы унесете эту тайну с собой в могилу.
— Клянусь. Я выяснила, что Дейв побеждал в ежегодном городском конкурсе по поеданию пирогов с 1960 по 1966 год, пока не бросил участвовать. Я узнала, что вашего отца сажали в кресло для окунания[8] на празднике “Дни старого дома”[9] до 1972 года. Есть забавные фотографии, где он запечатлен в старомодном купальном костюме и шляпе-котелке… водонепроницаемой, я полагаю.
— Мне было стыдно и неловко, — сказал я. — Меня потом дразнили в школе.
— Кроме того, я узнала, что когда Дейв отправился на запад, он упаковал всё необходимое в седельные сумки своего мотоцикла "Харли-Дэвидсон" и просто укатил. Ваши родители продали на распродаже всё остальное его имущество и отправили ему деньги. Ваш отец также продал за него его дом.
— С довольно неплохой прибылью, — заметил я. — Это было весьма кстати. К тому времени дядя Буч стал заниматься только живописью, и ему пригодились эти деньги, пока он не начал продавать свои работы.
— А ваш отец к тому времени сосредоточил свои усилия на писательстве.
— Да, но всё еще управлял свалкой. Управлял, пока не продал её обратно городу в начале девяностых. Тогда она и стала полигоном.
— Он также купил автосалон "Пивис Кар Март" и продал его. Выручку отдал городу.
— Серьезно? Мне он никогда этого не говорил. — Хотя мама, без сомнений, знала про это.
— Да, отдал выручку, а почему бы и нет? Он ведь не нуждался в деньгах? К тому времени писательство стало его работой, а все городские дела были просто хобби.
— Благие дела, — заметил я, — никогда не бывают просто хобби.
— Эту мудрость вам поведал ваш отец?
— Моя мать.
— А что она думала о внезапной перемене в вашей судьбе? Не говоря уже о перемене судьбы вашего дяди Буча?
Я обдумывал её вопрос, пока Сьюзи подавала нам кофе с кексами. Потом произнёс:
— Мне не очень хочется об этом говорить, мисс Кроуфорд.
— Зови меня Рут.
— Рут… но мне всё равно не хочется в это углубляться.
Она намазывала маслом свой кекс. Смотрела на меня с каким-то острым недоумением — не знаю, как еще это назвать, — от чего я чувствовал себя не в своей тарелке.
