– По песку, – деловито ответил Сэм и поднес к губам сигарету, при этом неотрывно глядя на Брайана. – Ну, знаешь: он лежал на обочине, и немного дорогу замел, и везде, в общем. – Сэм выпустил дым и посмотрел на сигарету. Белые буквы, изящно выведенные вдоль цилиндра и складывающиеся в название марки «Ояну»5. – Я понимаю, такое заметить могут только избранные. Я на тебя не давлю, дружище. Со временем ты осознаешь это…
– Великолепно! – Брайан хохотнул и, затушив сигарету о деревянный поручень на ржавом ограждении, бросил бычок вниз. – Продай свой мозг на Темном рынке6, ведьмы используют его гениальность и поработят нашу планету.
Сэм рассмеялся, откинув голову на спинку кресла.
Проведя рукой по черным волосам, которые на макушке слиплись в сосульки, Сэм ощутил на пальцах влагу. Он был рад тому, что сегодняшний день они провели в горячем Ахано вместо холодного Ив Рикара.
Сэм в две резкие затяжки докурил. Потушенный бычок он скомкал и щелчком запулил в Брайана.
Бычок попал в мочку, и Брайан заверещал от гнева.
– Какого хрена, Сэм?! – он резко обернулся, дергая руками в стороны.
Довольно улыбаясь, Сэм закинул руки за спинку кресла, трогая пальцами свисающую с него черную форменную куртку. Она колыхалась, когда он наклонял кресло, и трепыхалась от порывов ветра. Не так давно они сменили теплые куртки на тонкие, сшитые из нифлемского прочного хлопка, что было сейчас как никогда кстати.
Горячая волна ветра снова накинулась из окна, и Сэм прикрыл глаза, ощущая, как на коже выступили капли пота. Вентилятор не спасал, он только скрипел, мешая сосредоточиться на нужной мысли.
Они здесь не просто так.
– Идиот, – нервно выплюнул Брайан, потирая подушечками пальцев мочку уха. – Где записка? У тебя?
Сэм кивнул и, достав из кармана комок бумаги, медленно развернул его и протянул Брайану. Тот с легким протестом скрестил руки на груди.
– Как я, по-твоему, должен дотянуться?
– Может, ты особенный манлио7 и у тебя руки трехметровые?
– Очень смешно, – Брайан вразвалку подошел к Сэму, распинав под ногами валяющиеся вещи и бутылки. И с чувством выхватил записку. Рассматривая листок, он несколько раз посмотрел на Сэма, хмуря брови. – Сэм, серьезное дело, твою мать! Наше задание завершилось, а мы все еще здесь. Вопросы могут быть у Кленового Дома.
– Да не переживай, у меня все схвачено!
Сэм упер взгляд в крутящийся вентилятор. Нужно просто ждать. Он не может отдаться беспечности и уехать только потому, что Кленовый Дом станет порицать их за искусственно растянутый хронометраж задания.
Он привык проворачивать свои делишки за стенами управления манлио.
Потому что у Сэма была проблема. Проблема, которая превратила его жизнь в гонку, где он всегда позади. Четыре года назад он невольно поделил душу пополам и совершил ошибку, петляющую за ним, настигающую и уничтожающую морально и физически. На протяжении четырех лет Сэм борется не то с собой, не то с тем, что внутри него.
Во всей несправедливости есть и положительный момент – он не один вышел против гильдии, в которой замешаны тайны, предательства, неизвестные ему люди, неожиданно появляющиеся на пути. Чувство сродни тому, когда в сентябрьском лесу вдруг натыкаешься на паутину.
На самом деле он жертва, и голодный паук вот-вот высосет из него все соки. От этого осознания кровь стыла в жилах и становилось дурно.
Сэм не один в беде. С ним его братья, друзья. А еще с ним Хван. Не то друг, не то наставник. Наверное, все вместе. За эти четыре года Хван стал частью его жизни. А теперь он пропал.
Вентилятор скрипнул.
Сэм послюнявил кончик большого пальца и стал оттирать от кожи на второй руке засохшую кровь с тонкой белесой полоски, где ранее была рана. Красная кровь заляпала черные рисунки хону8. Эти рисунки – как истинное доказательство того, что он манлио. И больше всего он гордился тем, что они вспыхивали ярко-голубым светом, когда он призывал сущность. Тогда его тело становилось изворотливым, быстрым, сильным. Этот свет губительно действовал на демонов.
У Сэма хону отображалось в виде облаков и грозовых туч, что клубились на руках, на теле. Местами на коже распускались бутоны шиповника, окруженные колючими стеблями, лепестки, словно срываемые ветром, летели меж туч. Все рисунки хону были исключительно черного цвета, лишь на сущности они светились голубым.
У Брайана хону отображалось в виде размытого образа скалящейся пасти и следов медвежьих когтей, резкие начертания шерсти перетекали в завитушки.
– Мы слишком задерживаемся, – сказал Брайан, перечитывая записку вновь и вновь. – Вот что меня напрягает.
Сэм выпрямился и скинул ноги со стола. Куртка едва не слетела с кресла. Футболка неприятно прилипла к спине. Он вытер пот со лба. Взглянул на Брайана – его белая футболка от влаги просвечивала на груди, а лицо блестело от пота.
