Каждый вечер, когда светло-голубое небо становилось тёмно-фиолетовым, а затем и вовсе чернело, Гретель наблюдала за юношей: как он прощался, покидал таверну и уходил в темноту. Из деревни. Один. И Гретель спрашивала себя, куда же он направлялся.
Одним тёплым вечером, когда с полей убрали последний ячмень, Гретель сидела у двери таверны и смотрела на мужчин, играющих в свою любимую игру. Правила были просты: один старался удержать на подбородке кружку, а остальные тем временем бросали в неё монеты. Если кружка не падала, все деньги доставались тому, кто её держал. Если же удержать её не получалось, то проигравший угощал остальных крепким напитком.
Очередь удерживать на подбородке кружку дошла и до юноши. Гретель наблюдала за тем, как он извивается, словно змея, и изо всех сил старается не дать кружке упасть. Вдруг рядом с девочкой появился один из его приятелей и шепнул:
– Окликни его. Посмотрим, как он удержит кружку.
Идея показалась Гретель занятной, и она громко позвала юношу по имени. Молодой человек этого не ожидал, ведь никогда прежде Гретель не заговаривала с ним. Он обернулся, и кружка с грохотом полетела вниз. Мужчины радостно заголосили, а сам подстрекатель, откинув голову, смеялся до тех пор, пока не стал пурпурным от шеи до самой лысины.
Но юноша с широко раскрытыми зелёными глазами вдруг вытянул вперёд руки, бросился на Гретель и поймал её за талию. Девочка завизжала. В ту же секунду она уже парила в воздухе, её волосы развевались, а сильные руки молодого человека крепко держали её. Он смеялся, запрокинув голову, ― так радостно и заливисто. В глазах плясал золотой огонёк.
Юноша опустил её на землю и улыбнулся так, что у девочки перехватило дух. Он погладил Гретель по голове, словно щенка, и пригласил остальных в таверну.
Гретель и раньше восхищалась молодым человеком, но теперь, когда он поднял её высоко над землёй, когда его зелёные глаза блестели золотом, алые губы растянулись в улыбке, и он смеялся – смеялся вместе с ней, только с ней – Гретель ощутила нечто большее, чем просто восхищение. Она поняла, что влюбилась.
Ты можешь сказать, что любовь была ненастоящей, что это всего-навсего девчачье увлечение.
Если ты именно так и подумал, значит, ты уже взрослый и совершенно не помнишь, каково это – быть ребёнком.
После того случая Гретель каждый день старалась оказаться рядом с зеленоглазым юношей. Он всегда с ней беседовал, смешил её и воровал для неё из бочек собранные яблоки. Девочка гадала, чем же заслужила его внимание.
Однажды, незадолго до праздника урожая, когда дневные работы в садах подходили к концу и лестницы уже сложили и унесли, Гретель заметила большое красивое яблоко ― оно так и осталось висеть на ветке. Гретель подпрыгнула, чтобы сорвать его и убрать в бочку, до того как какая-нибудь птица прилетит и поклюёт его. Но яблоко висело слишком высоко, и Гретель попросила красивого юношу подойти и сорвать плод. Приблизившись, он улыбнулся девочке, но яблоко висело слишком высоко даже для него. Поэтому он подхватил Гретель и поднял её в воздух. Девочка ахнула, как ахала всякий раз, когда он дотрагивался до неё.
Теперь она смогла дотянуться до яблока и сорвать его. Но юноша, вместо того чтобы опустить её на землю, подбросил девочку. Она закричала, да только не от страха. Молодой человек поймал её и снова подбросил в воздух. Гретель звонко засмеялась. Он подбросил её в третий раз, но не рассчитал силы: девочка оказалась так высоко, что, не сумев уклониться, ударилась головой о ветку и на этот раз закричала уже от боли.
Юноша опустил Гретель на землю. По её лицу тонкой струёй бежала кровь. Удар пришёлся на лоб, и прямо над бровью осталась глубокая рана. Кровь стекала по левому глазу, из-за чего Гретель ничего не видела. Юноша присел с ней рядом и осмотрел рану. Медленно, с нежностью, он коснулся губами её лба и убрал языком всю кровь. Гретель растерялась: она не знала, что и думать. Затем юноша достал из кармана обрывок верёвки, при помощи которой чинил детские игрушки, и перемотал ею голову девочки. Вскоре, улыбнувшись, он снял верёвку и стёр с лица Гретель оставшиеся кровавые следы. Она поняла, что кровотечение остановилось и голова больше не болит.
Я, кажется, уловил в тебе, мой дорогой читатель, растущее беспокойство касательно этого загадочного молодого человека. Должен сказать, что с твоей стороны это нечестно.
Ты подозреваешь цветок только потому, что он красивый?
Иди доктора за его загадочную способность исцелять?
Или почтальона, просто потому что не знаешь, где он ночует?
Очень нечестно.
Ах да, пока вспомнил. Сходи-ка ты снова за нянечкой и попроси её увести малышей. Пусть они лучше смотрят фильмы для детей. Ну или те, что разрешат родители. (Что там, кстати, сейчас идёт?) В любом случае, хуже, чем в этой книге, точно не будет.
Знаю: ты мне не веришь.
«Куда ещё хуже?» – спросишь ты.
