– Это какой-то ужас, – выплюнул Натан, усаживаясь в кресло за стол.
Расстегнул верхние пуговицы рубашки и освободил запястья от сдавливающего ощущения из-за запонок. Облокотился на спинку кресла, тяжело выдохнул. Его глаза сумбурно бегали по потолку, не находя приятного места, чтобы замереть и перевести дух.
– Ты как, друг мой? – осведомился Натан Карлович, не глядя на Марата.
– Держусь, – ответил тот, с вожделением посмотрев на недопитый, наполовину наполненный бокал коньяка.
– За Игнатом сегодня нужно будет последить, – размышлял Натан, барабаня пальцами по столешнице. – Все-таки дочь сегодня потерял. Пока может быть еще не осознал происходящее, но в самый важный момент…
Марат брезгливо покачал головой. Игнат. Об его отчиме они несколько часов назад говорили с Ингой. А теперь ее нет. Теперь уж точно Игната никто не будет делить. Потому что не с кем.
Он вздохнул и на помощь вновь подошел Крекер, зарыв под кисть хозяина острую морду, показывая, что он рядом, готов всецело поддержать.
На телефон Натана снова поступил звонок, который пришлось отклонить, поднявшись с кресла.
– Теперь, друг мой, может быть ты расскажешь мне, что ты делал на территории «Третьего форда», когда я встретил тебя на машине? – чрезмерно живыми глазами впился в собеседника Натан, продолжая постукивать по столешнице.
– Мы с ней должны были сегодня встретиться.
– По поводу?
Марат пожал плечами. Он на самом деле не знал, о чем с ним хотела поговорить сестра, но ее голос был чрезвычайно тверд и самоуверен, будто бы она наслаждалась той информацией, которой владела, и которой хотела поделиться с ним. Тема беседы интриговала до предела: все родственники держат Марата за идиота. Но что бы это могло значить – он не имел представления; поэтому для убедительности повторно пожал плечами.
– Мне интересно, – медленно начал Натан, – когда она вернулась? И для чего? После всего, что произошло между семьей и Ингой, она возвращается и почему-то именно тебе назначает встречу там, где ее убивают спустя несколько часов.
И Натан опустил свой многозначительный взгляд на Марата, перестав стучать пальцами по столу. В его тоне слышался упрек и легкий привкус презрения. Он так отрешенно сказал «между семьей», как часов двенадцать назад Инга безвольно произнесла: «мои родственники умело держат тебя за идиота». Они всячески пытались отстраниться от прайда Шлоссеров.
Телефон Натана никогда не знал покоя. И даже в этот печальный вечер он постоянно мигал экраном, оповещая о новом звонке. Хозяин перевел его в беззвучный режим, считая, что это будет уместнее в данной ситуации. Если высвечивались фамилии партнеров или знакомых, которые могли только разразиться дежурными фразами с соболезнованиями, то он мог отклонять их, не объясняя Марату, почему не желает ни с кем говорить. Встревожило только одно сообщение, которое всплыло на экране.
– Твоя мать написала, – сказал Натан, вводя защитный пин-код на смартфоне прежде чем прочитает письмо полностью.
– Что случилось? – осведомился Марат.
– Пишет, что Игнат разбуянился. Бухает и крушит дом. Все, как всегда, впрочем. Даже горе не может пережить достойно.
И откинулся снова на спинку кресла, прихватив со стола золотую, но покрытую стариной монету. Он с магической ловкостью перебирал ее фалангами пальцев, заставляя то нырять в ладонь, то снова грациозно проскальзывать по руке.
Марат же снова взглянул на бокал с янтарной терпкой жидкостью. Но ненависть переполняла теперь больше, чем неописуемая жажда прикоснуться к напитку. Почему люди видят спасение в алкоголе, умудряясь им лечить и горе и обмывать праздные вещи?! В голове всплыл образ пьяного Игната, который имел привычку накидываться и переползать порог дома, затевая специфический концерт и забывая об этом наутро. У Марата вновь появилось жгучие желание встать сейчас же и помчаться к матери и защитить ее от пьяного муженька, который не порядочно поминает дочь, а нашел лишний повод накидаться спиртным.
– Прости, дядя, но я поеду. Маме, действительно, нужна сейчас моя поддержка. – И Марат направился к двери. Рядом засуетился Крекер.
– Ты прав, друг мой.
В проеме, чуть не ударив юношу по лбу дверью, появилась сгорбленная серая фигура. Под уродливыми кляксами потекшего макияжа, красным и распухшим носом узнались черты Алисы. Двадцатипятилетняя полная девушка была полностью укутана в серую тонкую шаль, плечи нервно дрожали, а пальцы сильнее впивались в тонкую ткань, обхватывая себя, в надежде сдержать отчаяние внутри. Красные влажные глаза скользнули по Марату и Натану, которые в полной тишине и спокойствии смотрели на ее уничтоженный горем вид. Она тяжело вздохнула, проглатывая очередные всхлипы, и уткнулась мокрым от слез лицом в грудь Марата. Крекер ласково потерся мордой о ногу Алисы, жалобно смотря на девушку, которая снова разошлась в рыданиях.
Марат погладил по спине убитую горем Алису, невербально прося помощи у Натана.
