– Я поеду следом за вами, мне не хочется возвращаться за машиной или утруждать этим других.
Каждый из нас занял свое место, и мы направились на другой конец города.
Дэлла встретила меня в той же комнате, в том же кимоно. Она выглядела богиней, а я разбитой телегой.
– Вот уж не думал, что удостоюсь вашего внимания дважды.
– Не валяй дурака, Дэн. Ты прекрасно знаешь себе цену. Хочешь выпить?
– В твоем доме восхитительный джин, как и все остальное, впрочем.
Дэлла налила мне порцию прозрачной жидкости и бросила в бокал лед. Мы сели на усеянный подушками диван и некоторое время молча разглядывали друг друга, будто пытались узнать, кто из нас сделал ошибку в прошлый раз и чем это грозит нам в будущем.
– Ты устало выглядишь, – нарушила тишину Дэлла.
– Странно. Целый день валялся на пляже.
– Я тебе кое-что расскажу, а потом ты решишь, что делать дальше. Остаться или уйти. Одно с другим не связано, но ты должен знать, что мне хотелось бы чувствовать тебя рядом.
Слова ее звучали искренне, но глаза выглядели холодными, покрытыми льдом маслинами.
– Решение принято, я надеюсь, что среди ночи ты меня не оставишь без крова. Ну а теперь расскажи о том, что тебя беспокоит.
– Беспокоит? Я не знаю, какие подобрать слова. У меня для тебя есть две новости.
– Нет, три. Две ты собираешься рассказать, а третья новость для меня – то, что ты следишь за мной. Как ты узнала, где я нахожусь?
– Пустяки. Нет ничего странного в том, что меня интересует следствие, которое ты ведешь. Оно касается моей сестры. Я попросила своих друзей, чтобы они мне докладывали о твоих передвижениях.
– Ловко. Я и не заметил за собой «хвоста».
– Не притворяйся простачком. Ты ни от кого не скрываешься, и тебе ни к чему оглядываться назад.
– Допустим. Не столь важное событие, можем забыть о нем.
– Очень рада, что ты не стал занудой, несмотря на профиль работы.
– По-твоему, профиль моей деятельности склоняет человека к занудству?
– Конечно. Я представляла себе детектива как человека действия. Супермена! А ты день и ночь проводишь совещания и допросы. Никакого отличия от обычного фараона. Разница лишь в том, что он может себе позволить вызвать свидетеля в свой кабинет повесткой, а ты вынужден сжигать бак бензина за день. Тебе повезло, что у тебя есть машина.
– Зато нет жены.
– Об этом я знала еще до нашего знакомства.
– Я думал, что ты ясновидящая, а оказывается, на тебя работает агентство ищеек вроде меня.
– Хватит язвить, я пытаюсь тебе помочь. Твое самолюбие не пострадает, если ты будешь думать не о нем, а о деле, которым занимаешься.
– Тронут вступительной речью, замечания будут учтены, а теперь к делу, не то я опоздаю на последний трамвай.
– Твоя машина под окном. Если ты не прекратишь валять дурака, я выставлю тебя за дверь.
– Не пойдет. Я уже напился и не имею права садиться за руль в таком виде… Может быть, обсудим все проблемы в постели? Так делают все цивилизованные люди, у которых есть кровать. Девяносто процентов проблем решаются в горизонтальном положении.
– Так! Если ты не замолчишь, я уйду!
Я схватил со столика салфетку и сунул себе в рот.
Дэлла отвернулась от меня, встала, прошлась по комнате и достала из секретера сигареты.
– Уайллер не может быть свидетелем! – неожиданно заявила она.
Салфетка выпала изо рта и упала на ковер.
– Категоричное заявление. Но почему?
– Он спал за шахматной доской.
Такая новость переворачивала все с ног на голову. В первую секунду у меня мелькнула мысль, почему мне об этом говорит Дэлла Ричардсон и как она получила подобное признание.
– Уайллер решил изменить свои показания?
– Ты плохо прослеживаешь ситуацию, Дэн. Начнем с того, что Уайллера никто не допрашивал. У него не было представителей прокуратуры, и его не вызывали в полицию. Возможно. Уайллер не подтвердил бы алиби Хоукса. Все протоколы строились на показаниях Майка, и никому не приходило в голову искать подтверждений. Теперь я хочу тебе напомнить о твоем разговоре со стариком. Ты единственный человек, который разговаривал с ним. Когда ты ушел, он попытался проанализировать ваш разговор. И вот к какому заключению он пришел. Ты спрашивал его о телефонном звонке и сколько партий в шахматы они сыграли. Уайллер очень любит голос напольных часов в гостиной и всегда слушает их перезвон. В гостиной он появился в восемь пятнадцать, Хоукс спустился в восемь тридцать, они сели за шахматы и пили коктейли. Уайллер утверждает, что слышал, как часы отбили девять часов, но он не помнит момента, когда часы отбивали десять вечера. Такой момент не мог вылететь у него из памяти, он в этом уверен. По утверждению Уайллера, получается так, будто он заснул сразу после девяти и очнулся около одиннадцати. Он помнит момент, когда зазвонил телефон и тут же часы начали отстукивать одиннадцать раз. Вторым подтверждением его догадки может служить тот факт, что они сыграли лишь две партии. С половины девятого до половины двенадцатого, то есть за три часа, они могли сыграть минимум три или четыре партии. Провал длился около двух часов. Вопрос: почему Хоукс его не разбудил?