Впрочем, помимо размеров, между двумя помещениями было мало общего. Для начала здешняя выглядела не комнатой, а скорее корабельной каютой. Кирпичные стены тюрьмы-сокровищницы прятались под деревянной обшивкой. Доски были плотно проконопачены, и из швов местами сочилась смола. Пол и потолок также были деревянными, и все это слегка поскрипывало у Артура под ногами. А единственным источником света была лампа под потолком на цепи. Лампа раскачивалась, заставляя тени по углам колыхаться, вытягиваться и приседать.
В одном из углов виднелась опрятно застеленная койка, в другом – несколько бочонков и сундук. Однако бо́льшую часть комнаты занимал обширный стол из прекрасно отполированного дерева. И на этом столе теснились бутылки. Многие сотни самых разнообразных бутылок. Все они были аккуратно уложены на бок. Многие покоились на подставках из дерева или слоновой кости.
И каждая бутылка заключала в себе крохотный кораблик. Эти кораблики были так же разнообразны, как и сами бутылки, выдутые из стекла всевозможных цветов и оттенков, толстого и тонкого, заткнутые пробками, запечатанные воском и свинцом, закрытые съемными металлическими крышечками. Кораблики были одно-, двух- и трехмачтовые, а то и вовсе без мачт, но зато со множеством весел. Большие суда, требующие многосотенных экипажей, – и совсем крохотные, одноместные.
Артур подошел ближе. Лампа качнулась, пустив тени плясать по стенам. Вдруг в потемках у дальнего конца стола ярко разгорелся красный огонек. Артур так и замер, разглядев, что это светится курительная трубка в зубах у сидящего там человека.
Это был уже немолодой мужчина, седовласый, с седыми бакенбардами и усами. На подбородке у него топорщилась недельная щетина, которую пока нельзя было назвать настоящей бородой.
Мужчина был облачен в толстую, тяжелую синюю куртку с темными полосками на рукавах, там, где когда-то красовались четыре золотых шеврона. А вместо неизменных деревянных башмаков, этой традиционной обуви Дальних Пределов, на ногах у него были резиновые сапоги. Очень высокие сапоги – даже с подвернутыми голенищами они все равно оставались выше колен.
А глаза у него были ярко-голубые, глубоко посаженные, и взгляд – самый пронзительный, какой только бывает. Мужчина посмотрел Артуру в глаза, аккуратно опустил незатушенную трубку на подставочку, потом отложил перо, которое держал в руке, захлопнул крышку чернильницы, отодвинул большущую книгу, где что-то писал (переплет книги сверкал бронзой), и наколол на длинную металлическую спицу клочок бумаги, напоминающий старинную телеграмму. На спице уже красовались сотни таких же листков.
Закончив эту неспешную процедуру, мужчина поднялся во весь свой изрядный – шесть футов шесть дюймов – рост и вышел на свет.
– Это Дудочник!.. – завизжала Сьюзи и бухнулась на колени – то ли ее благоговение одолело, то ли просто голова закружилась.
А может, девочка хотела таким образом отвлечь грозного незнакомца. Артуру некогда было об этом гадать. Хорошо хоть, они не напоролись на самого Мрачного Вторника, как ему в первое мгновение показалось!
Однако радоваться ему пришлось недолго. Седовласый потянулся куда-то в потемки и выволок девятифутовый гарпун. Страшное оружие сияло и переливалось по всей длине, от неправдоподобно острого наконечника и до проушины на другом конце.
– О нет, девочка моя, я не Дудочник, – проворчал незнакомец. Голос у него был низкий и зычный. – Ты, наверное, спутала меня с моим меньшим братишкой… А теперь скажите-ка мне свои имена, прежде чем я выполню волю Мрачного Вторника и отправлю вас обоих в небытие!
– Небытие – это какая-то часть Дома, я полагаю? – спросил Артур.
Мужчина хмыкнул.
– В данном случае «отправить в небытие» означает «уничтожить», – пояснил он. – Правда, сам я человек добросердечный и никакого зла нас вас, Жителей, не держу. Мой дружок остро отточен, он легко рассечет клубки ваших судеб, так что все произойдет быстро.
Он любовно похлопал по рукояти гарпуна, и оружие засверкало еще ярче.
– Так что давайте свои имена, а то я нынче у Мрачного на бумажной должности состою, ну а в списках, сами понимаете, ошибкам быть не положено. Да только обшаривать стынущие тела в поисках имен, чтобы из матрикула их вычеркнуть, мне уж больно не по нутру… Ну? Говорите!
– Из матрикула? – снова переспросил Артур. – Вы имеете в виду список подневольных работников?
– Вот именно, парень, и мне пора за работу, так что валяйте выкладывайте имена. Или нам с моим дружком вас сперва легонько пощекотать?
Он поднял гарпун и отвел руку, готовя удар.
– Ну так я не подневольный работник, – сказал Артур, прилагая все усилия, чтобы не шарахнуться прочь. – Я – Хозяин Нижнего Дома. И я пришел сюда, чтобы забрать вторую часть Волеизъявления Зодчей!
