Артур и Сьюзи, не сговариваясь, попятились в сторону трапа и чуть не свалились туда, натолкнувшись друг на дружку.
Малайский медведь неохотно приоткрыл один глаз.
– Теперь узнаешь меня? – спросил Том.
Медведь открыл второй глаз, с видимым усилием приподнял морду и несколько раз втянул воздух, принюхиваясь.
– Ты – второй сын Старика, – прозвучал пискливый голос.
– И приемный сын Зодчей.
– Да, это так, – согласился малайский медведь. – Все верно.
– И я говорю тебе, что Артур
Малайский медведь закатил глаза и раздраженно хрюкнул.
– Личные свидетельства – дело безусловно хорошее, но я своими принципами поступаться не собираюсь. И не встану ни на чью сторону, пока не получу должным образом оформленное подтверждение от Первоначальствующей Госпожи!
Том, царапая пол, передвинул острие гарпуна чуть ближе к морде медведя. При этом раздался музыкальный, но очень режущий ухо звук. Он разнесся по всей рубке, так что Артур со Сьюзи отступили еще на несколько ступенек по трапу…
А вот медведь не попятился. Он лишь отдернул голову и заявил:
– И мне бесполезно грозить!
– Это не угроза, ты, задница мохнатая! – рявкнул Том. – Точно тебе говорю: если ты, по крайней мере, не соблаговолишь пойти с Артуром, я как есть проверю, удастся ли маминому подарку отчекрыжить Ее же словечко-другое от твоего толстого курдюка!
Малайский медведь с величайшим отвращением посмотрел на Артура и сморщил нос.
– Полагаю, – сказал он, – мне в любом случае надо куда-то идти, поскольку место моего приятного отдохновения оказалось разрушено. Полагаю также, волею обстоятельств мне не помешает сопроводить этого так называемого… возможного… предполагаемого Наследника, пока тем или иным путем не воспоследует получение руководящей и определяющей информации…
– Место приятного отдохновения! – сказал Артур. – Да это же тюрьма была! Тебе бы вырваться оттуда и дело свое делать! Да свершится Волеизъявление! Я вот ноги на это не пожалел…
– Мне думалось, меня призовут в должный момент для исполнения моего священного долга, – чопорно ответствовало Волеизъявление. – Уж всяко это должна была проделать не столь странная компания… причем столь неортодоксальными…
– Хватит болтать! – приказал Том.
Гарпун исчез из его руки, капитан крутанул штурвал и перебросил несколько рычажков. Красный цвет медленно сполз с центральной шкалы.
– Мы почти на рейде. Всем собраться вокруг меня для перемещения назад в Дом!
Волеизъявление нахмурилось, но, поднатужившись, все-таки встало и проковыляло несколько шагов, оказавшись под ногами у Тома.
– Разжиревшая крыса, – шепотом высказалась Сьюзи. – Не то что первая часть!
– Воображаю, какие они
– Сдвиньтесь теснее! – приказал Том.
Сунув руку в карман, он вытащил разделочную вилку, блестевшую серебром. Нахмурился, спрятал ее обратно и выволок весьма крупную, тоже серебряную, суповую ложку. Тщательно протер о рукав и поднял перед собой таким образом, что в серебре заиграл синий свет из иллюминаторов.
– Сосредоточьтесь на своих отражениях в ложке! – последовал приказ. – Никуда по сторонам не смотреть! Глаз не отводить! Все готовы?
Артур и Сьюзи кивнули.
Волеизъявление тяжко вздохнуло и поднялось на задние лапы, коротким хвостом помогая себе держать равновесие.
– Нельзя ли чуть-чуть опустить ложку? Вот так, спасибо… Я смотрю!
Артур, не отрываясь, смотрелся в выпуклое донышко ложки. Его отражение было искаженным и нечетким, на него наслаивались отражения Сьюзи и медведя-Волеизъявления. Артур пытался сосредоточиться на том, чтобы не отвести взгляда, но не мог перестать перебирать в голове варианты развития событий. Вот только у него не было иных ценных идей, кроме как отправка телеграммы Первоначальствующей Госпоже, и еще, как бы удержаться хоть на шаг впереди Мрачного Вторника, а лучше даже не на шаг, а подальше.
Том уже знакомо взревел, произнося свое заклинание (или стихотворение, или песнопение, кто разберет!). Очень громкий и абсолютно непонятный крик над самой головой страшно отвлекал, но Артур все же заставил себя неотрывно таращиться на собственное отражение в серебряной ложке.
Минуту спустя смотреть стало некоторым образом проще. Чужие отражения как бы отдалились куда-то, и Артур полностью утратил ощущение постороннего присутствия рядом. Существовало только его мерцающее отражение. Он был один в целой вселенной, он смотрел сам на себя, и смотреть больше было не на что…
Том завершил песнопение – и сгреб ложку дубленой, темной от непогод рукой.
Артур вздрогнул и моргнул.
Они снова находились в комнате Тома, в Башне-Сокровищнице. Слуха Артура достигли далекие крики и рев. Слов разобрать было невозможно, только общий яростный тон. Потом слова все же прорезались, и Артур даже узнал тот голос, что был потише. Он принадлежал Саже.
Другой, более громкий голос приказывал:
– Немедленно сюда, капитан!
Том выругался.
