Сержант Колон услышал, как волшебник медленно ковыляет по ступеням и шепотом ругается.
Промокший насквозь Ветром Сдумс поднялся на мост.
— Тебе стоило бы переодеться, — подсказал сержант Колон. — Замерзнешь до смерти, если будешь торчать на ветру в таком виде.
— Ха!
— И на твоем месте я бы хорошенько прогрелся у жарко пылающего камина.
— Ха!
Сержант Колон не спускал глаз с Ветром Сдумса. У ног волшебника медленно образовывалась лужа.
— Испытываешь какую-нибудь новую подводную магию, ваша честь?
— Не совсем так, офицер.
— Да, мне тоже всегда было интересно, как оно там, под водой, — ободряюще продолжал сержант Колон. — О эти таинственные, невероятные существа, населяющие подводные глубины… Моя мама как-то рассказывала мне сказку о маленьком мальчике, который превратился в русалку, вернее в русала, о всех его чудесных приключениях…
Под грозным взглядом Ветром Сдумса он вдруг лишился дара речи.
— Там скучно, — сказал Сдумс, повернулся и шагнул в туман. — Очень, очень скучно. Ты даже представить себе не можешь, как там неинтересно.
Сержант Колон опять остался один. Дрожащей рукой он поднес спичку к новой сигарете и торопливо зашагал к штабу Городской Стражи.
— Это лицо… — бормотал он. — И глаза… прям как эти пирожные… ну, что в кулинарии на Цепной…
— Сержант!
Колон замер, потом посмотрел вниз. С уровня земли на него смотрело чье-то лицо. Придя в себя, он узнал пронырливую мордочку своего старого знакомого Себя-Режу-Без-Ножа Достабля — ходячего и разговаривающего доказательства того, что человечество произошло от грызунов. С.Р.Б.Н. Достабль любил называть себя авантюристом от торговли, но другие склонялись к мнению, что Достабль — просто мелкий жулик, чьи схемы зарабатывания денег всегда обладают небольшим, но жизненно важным недостатком: чаще всего он пытается продать то, что ему не принадлежит, то, что не работает, и даже то, чего никогда не существовало. Знаменитое золото фей бесследно испаряется с первыми же лучами солнца, но по сравнению с некоторыми товарами Достабля эта крайне эфемерная субстанция все равно что железобетонная плита.
Сейчас Достабль стоял на нижней ступени одной из лестниц, ведущих в бесчисленные подвалы Анк-Морпорка.
— Привет, Себя-Режу.
— Слушай, Фред, ты не спустишься сюда на минутку? Нужна помощь законопорядка.
— Проблемы? Достабль почесал нос.
— Фред, вот ты можешь сказать… Э-э… Когда тебе что-то дают — это преступление? Ну, дают без твоего ведома.
— А тебе что, кто-то что-то дал? Себя-Режу-Без-Ножа кивнул.
— Понимаешь, тут такая ситуация… Тебе известно, что я храню здесь кое-какой товар?
— Да.
— Ну так вот, значит, спускаюсь я, чтобы сделать переучет, а тут… — Он беспомощно развел руками. — Ты лучше сам посмотри…
Он открыл дверь в подвал.
В темноте что-то упало. Плюх.
Вытянув перед собой руки, Ветром Сдумс бесцельно брел по кварталу под названием Тени. Его кисти расслабленно покачивались. Он и сам не знал, почему так идет, просто такое положение рук казалось ему правильным.
Может, спрыгнуть с крыши? Нет, не сработает. Ходить и так трудно, а переломанные ноги только осложнят ситуацию. Яд? Тоже нет, заработаешь лишь жуткую боль в желудке. Петля? Болтаться в ней еще скучнее, чем сидеть на дне реки.
Он вышел в шумный двор, где сходились несколько переулков. Крысы, завидев его, порскнули по щелям. Завизжала и прыгнула на крышу кошка.
Сделав еще несколько шагов, Сдумс остановился и попытался было разобраться, как он здесь очутился, зачем он здесь очутился и что будет дальше, — как вдруг почувствовал, что в позвоночник ему уткнулось острие ножа.
— Ну, дед, — раздался за его спиной чей-то голос. — Кошелек или жизнь?
Губы Ветром Сдумса растянулись в дьявольской ухмылке.
— Слышь, старик, я ведь не шучу, — сказал голос.
— Ты из Гильдии Воров? — не оборачиваясь, поинтересовался Сдумс.
— Нет, мы… свободные художники. Давай-ка посмотрим, какого цвета у тебя денежки.
— А у меня их нет, — ответил Сдумс и повернулся.
Грабителей было трое.
— Ты погляди на его глаза! — воскликнул один.
Сдумс вскинул руки над головой.
— У-у-у-у-у-у-у-у-у! — провыл он. Грабители попятились. К сожалению, их отступление было быстро прервано надежной каменной стеной, к которой они в страхе приникли.
— О-о-о-о-О-О-О-О-о-о-о-о-по-о-о-ошли-и-иво-о-о-он-о-о-о-О-О-О-о-о-о! — завопил Сдумс, для большей убедительности закатив глаза.
Он еще не понял, что перекрывает их единственный путь к спасению.
Обезумевшие от ужаса горе-грабители пронырнули под его руками, но один из них успел-таки всадить нож прямо в куриную грудь Сдумса. Нож вошел по самую рукоять.
Сдумс опустил глаза.
— Эй! — заорал он. — Это же моя лучшая мантия. И я хотел, чтобы меня в ней похоронили. Вы знаете, как трудно штопать шелк? Идите, сами посмотрите, ведь на самом видном месте…
Он прислушался. Было тихо, только издалека доносился стремительно удаляющийся топот. Ветром Сдумс вытащил нож. — А могли бы и убить, — пробормотал он, отбрасывая нож в сторону.
Очутившись в подвале, сержант Колон поднял один из предметов, кучами валявшихся на полу.
