Рогдай беспокоился, порывался послать людей прочесать кусты хотя бы на полет стрелы вокруг, но сам же сдерживал себя, объяснял царевне виновато, что тогда волка спугнут уж точно.
Светлана с сильно бьющимся сердцем осматривалась по сторонам. Теперь, после внезапного нападения, лес казался чужим и страшным.
— Вон там это было, — сказала она наконец.
— Да помню... Только где он? Даже следов не видать.
— Что тут увидишь? — удивилась она.
— Я увижу, — пообещал он. — Я не родился воеводой.
Рогдай слез, долго бродил, разглядывая землю, срывал листья с кустов, нюхал, нагибался и щупал траву. Другие следопыты тоже искали, но Рогдай доказал даже им, что в самом деле не родился воеводой, а успел кое-чему научиться. Когда к нему подбежал обрадованный следопыт, Рогдай указал на едва заметный отпечаток лапы:
— Матерый, крупный, шерсть черная, ранен в правую лапу... все верно?
— Верно, — вздохнул следопыт. — И еще голодный.
— Или что-то беспокоит, — поправил Рогдай строго. — Так много бегают не только от голода. Ну, а теперь собери всех и прочь за дорогу. Чтоб ни один не перешел на эту сторону!
— Как скажешь, — поклонился следопыт.
Рогдай кивнул на своего коня и кобылу Светланы, следопыт утащил их под уздцы. Вскоре за деревьями прогремел удаляющийся конский топот. Светлана тревожно оглядывалась по сторонам. Деревья стояли толстые, уходящие в небо. В дуплах поблескивали злые глаза, под ногами были темные перепрелые листья.
— В прошлый раз я не так боялась, — призналась она.
— В прошлый, — хмыкнул Рогдай, — в прошлый у тебя был такой защитник!
Он бродил по поляне, наконец кивнул:
— Пойдем по этой тропке.
— Где ты видишь тропку?
— Он ушел туда.
Без колебаний он раздвигал кусты, переступал валежины, обходил широкие ямы, всматривался в траву. Светлана тащилась следом, вздрагивала от любого шелеста. Над головой прыгали звери, ветви трещали под их тяжестью. Вниз сыпались чешуйки коры. Однажды вниз медленно опустилось широкое радужное перо, дивное и сверкающее, но Светлана со страхом заметила на нем капельку крови.
Они прошли версты три, прежде чем Светлана поняла, что двигаются зигзагами, снова и снова возвращаются на свои же следы. Рогдай мрачнел, нагибался все ниже, ворчал под нос.
— Нам не найти? — спросила Светлана тихо.
— Ну, не знаю, — отозвался Рогдай раздосадовано. — То ли видит нас... и не подходит, то ли что-то еще, не знаю. Что делать будем?
Светлана обвела взглядом мрачный мир дремучего леса. Как в подвале, когда воздух влажный, а стены будто сдвигаются. Деревья высятся темные, недобрые, потихоньку подвигаются поближе, норовят толкнуть или хотя бы подставить под ногу выпяченный из-под мха корень.
— Возвращаемся? — спросила она.
— Да, — согласился Рогдай с досадой. — Авось, в другой раз повезет больше.
Но по голосу старого воеводы Светлана поняла, что больше сюда не явится, как и ее не отпустит. Она повернулась в сторону дороги, охнула:
— Да вот же он!
В сотне шагов на возвышении стоял тот самый огромный волк. Его силуэт четко вырисовывался на фоне голубого неба. Он стоял недвижимо, смотрел на них сверху.
— Ящер его задери, — сказал Рогдай с восхищением. — Я же послал людей прочесать лес!
Она остро взглянула, голос был как острый нож:
— Разве мы не договорились?
— Да, но... твоя жизнь сейчас стала еще дороже... Хотя это сейчас неважно. Волк нарочно стал так, чтобы увидели издали!
Она прошептала, словно волк мог слышать:
— Ты оставайся здесь. Я пойду одна.
Его брови сомкнулись над переносицей:
— Ты уверена?
— Теперь да.
Он порывался что-то сказать, но она жестом заставила замолчать. Ноги сами понесли к могучему зверю. Она не видела каким внимательным и оценивающим взглядом провожал ее старый воевода. Теперь ласковое тепло
Волк стоял все так же неподвижно, боком, только голову повернул и следил за нею хищными желтыми глазами.
Избегая кустов, она медленно приблизилась к возвышению. Волк помахал хвостом, но с места не сдвигался.
— Иди ко мне, — сказала она негромко. — Я не боюсь.
Хотя внутри все замирало от страха, но заставила стоять неподвижно, когда он опустил голову и медленно пошел к ней, часто махая хвостом из стороны в сторону. Так делали собаки, она видела, но что означает это у волков, не знала. Правда, если Рогдай говорит, что волки и собаки пошли от одного отца...
Он приблизился к ней и лизнул руку. Язык был все такой же горячий, влажный и нежный, без той шершавости, которая у всех кошек, наполняющих покои царственных особ.
— Ты мой хороший, — сказала она, и голос ее на этот раз не дрожал. — Я хочу, чтобы ты стал моим другом.
Волк посмотрел ей в глаза жутко понимающим взором, помахал хвостом. Ободренная, она продолжала:
— Мы сейчас вернемся... Там ждет мой двоюродный дядя. Он тоже друг. Его есть нельзя! Понимаешь?
Ей показалось, что в желтых глазах мелькнул насмешливый огонек. Волк чуть наклонил голову. Может быть, устал смотреть ей в глаза неотрывно, но она предпочла думать, что понял.
— Пойдем, — пригласила она. — Пойдем!
