Все свое внимание он уже переключил на отчаянный бой, затеянный Бойлзом. Он смутно ощущал тошноту и думал о том, не придется ли ему сейчас расстаться с некогда съеденным завтраком. Голосок Лори вдруг зазвенел у него в ушах:
— Тоже мертвый.
Понадобилось некоторое время, чтобы перегруженный всеми этими ужасами рассудок сумел переварить сказанное, и лишь потом Марвин склонился к Лори:
— Что ты сказал?
— Он уже десять лет как умер. Его ножом ударили в глаз. Поэтому он всегда носит черные очки. Мы с Джемом прочитали об этом в газетах.
— В газетах?
— В старых газетах, спрятанных в плюшевого медвежонка в доме Аннабеллы Уилкис. Я потом вам объясню. Но Бойлз тоже из этих.
Марвин повернул голову и взглянул на Бойлза. Мертвые окружили его плотным кольцом, наблюдая за его действиями с безопасного расстояния.
— Ну же, сволочи, ну, давайте, идите сюда! — дико орал Бойлз; Хейсу был виден лишь его профиль.
Из ушей хлынула черная кровь. Он резко развернулся, и стало видно его лицо. Очки он давно потерял в драке. Вместо левого глаза зияла дыра с припухшим зарубцевавшимся мясом внутри. Теперь кровь пошла и из носа.
Какой-то глубокий голос проворчал:
— Эй, парень, ты что — издеваешься? Не видишь, что ли, что ты — мертвый?
Остальные ехидно засмеялись:
— Не видит, идиот, что сам мертвый!
— Давай с нами, сейчас такой пир закатим!
— Черт возьми, воняет хуже, чем я, да еще воображает, что живой!
Из здорового глаза Бойлза выкатилась черная слеза. Он заорал:
— Ложь! Вы лжете! Лжете!
Мертвецы завывали от смеха, стуча берцовыми костями, и Марвину вспомнились гравюры Иеронима Босха из музея в Чикаго. Неужели Босх тоже имел «удовольствие» наблюдать эти фигуры
Кожа Бойлза приобрела свойственный им всем землистый оттенок; лицо его то тут то там вспучивало нечто, пробивавшее себе дорогу под кожей. Он выпустил из рук ружье и растерянно огляделся.
Сэм перекрыла подачу бензина и настороженно замерла. На шоссе полыхали десятки мертвецов — от них жутко несло паленым мясом и экскрементами.
Она поняла, что Бойлз только что вспомнил все и теперь настал его черед
Бойлз плакал навзрыд. Он сорвал с рубашки полицейский значок и швырнул его на землю. Мертвые грубо шутили, издеваясь над ним. Он, казалось, на какой-то миг замер в нерешительности, неуверенной рукой коснулся щеки, где только что открылась рана, вытащил оттуда черного таракана, с изумлением посмотрел, как тот, подрагивая жирным брюхом, пустился бежать по ладони, взвыл и бросился прямо к полыхающему костру.
Марвин шагнул было вперед, но Сэм удержала его:
— Это его единственное право, Марвин.
Стивен Бойлз с криком бросился в костер, и языки пламени с каким-то щенячьим тявканьем весело охватили его и принялись со всех сторон лизать. Вспыхнули волосы, потом ресницы, загорелись волоски на теле, кожа покраснела, пошла волдырями, обугливаясь и выпуская на волю сотни насекомых, — корчась, они гибли в огне. Он стоял в пламени долго-долго, пока не превратился в кучу почерневших головешек, а они рассыпались в прах.
— Упокой, Господи, его душу, — склонив голову, прошептал Марвин Хейс.
Мертвые, похоже, совсем растерялись. Некому было командовать ими, ибо обуглившаяся голова Хелен Мартин валялась на бетонной площадке. Большая часть бывших питомцев Деда Леонарда уже едва держалась на ногах.
— Откуда ты узнал про огонь? — спросила Сэм, повернувшись к Марвину.
— Это все Дак, сей юный снайпер под орех разделал человека в черном, еще на празднике. Я видел, как он удирал со своей девчонкой, — знаешь, той, что похожа на Мэрилин Монро.
— Их только огнем и можно пронять, — заметил Джем. — Это много эффективнее и осинового кола, и всего прочего, потому что огонь разрушает ткани и действует на уровне ДНК, а без ДНК воскрешения в телесной оболочке никак произойти не может.
— Совсем неплохое начало для научно-теологической дискуссии, детка, но нам пора сматываться, самое подходящее время для этого, — с натянутой улыбкой сказал Марвин.
— Я не могу, — объявил Лори.
— Это почему?
— Там моя мама.
Марвин опустился на корточки и посмотрел в том направлении, куда указывал палец Лори. И увидел чудовищно размалеванную чернокожую женщину. Она лежала на земле в какой-то странной луже и тяжело дышала.
— Мы не можем взять твою маму с собой. И ничем не можем ей помочь. Ей нужно лечь в землю и упокоиться.
— Нет! Мама! Нет!
Лори закричал. Бросился вперед, но Марвин ухватил его за рубашку.
— Пустите меня, пустите! Мама!
Женщина чуть приподняла голову, и полуразложившееся лицо расплылось в улыбке. Совершенно плотоядной улыбке.
Марвин — уже совсем машинально — выстрелил в направлявшееся к ним существо с отъеденным носом. Пуля со свистом прошла сквозь прогнившую грудь. Существо, — мужчина это или женщина? — уставившись на них пустыми глазницами, упрямо двигалось вперед.
— Огня, быстро! — приказал Марвин, удерживая плачущего, отбивающегося Лори.
