Ни слова в ответ. Лишь какой-то тихий хрустальный звук, похожий на смех ребенка.
Неподвижное тело Дуга по-прежнему лежит перед ней, уткнувшись лицом в землю. А в ушах у нее до сих пор звучит тот сухой треск, с которым его нос ударился о землю.
Внезапно Верну охватило нечто гораздо сильнее страха, нечто, приказавшее ей бежать. Оно исходило из самых глубин ее существа и упорно требовало, чтобы она сейчас же пустилась бежать — как можно быстрее, как можно дальше отсюда; бежать, словно животное во время лесного пожара.
На какой-то момент ей показалось, что она не способна даже пошевелиться — до такой степени сковала ее внезапная дрожь; но затем вдруг она сдвинулась с места и побежала, не думая ни о чем, бежала, несмотря на то что на ногах у нее были туфли на высоких каблуках, — она, Верна Хоумер, ни разу так и не сумевшая во время учебы в лицее толком преодолеть до конца жалкую стометровку, — бежала так, словно всерьез готовилась к участию в Олимпийских играх.
Моля Всевышнего о том, чтобы он помог ей добраться до шоссе.
Внезапно ее окутал — словно опутал — какой-то необычный запах. Странный. Отвратительный. Густой. И какой-то плотный. Споткнувшись, Верна во весь рост растянулась на каменистой земле. Шоссе было совсем рядом, за чахлой живой изгородью. А неподалеку — спасительный свет уличного фонаря… Мерзкий запах буквально душил ее, вызывая неудержимую тошноту. Внезапный спазм скрутил ее, заставив согнуться пополам, — изо рта хлынула желчь, запачкав пышную юбку с воланами. Когда она подняла голову, они были рядом.
Три фигуры, смутно вырисовывавшиеся в темноте, прямо напротив нее — две высоких и одна поменьше. Верна почему-то мгновенно поняла, что явились они отнюдь не для того, чтобы помочь ей. Быстро обернувшись, она увидела позади лишь труп Дуга.
Однако времени на размышления не было. Ибо то, что надвигалось на нее из темноты, по-прежнему приближалось.
Один из силуэтов несколько отделился от других, и Верна, несмотря на то почти безумное состояние, в котором она пребывала, поняла, что это — женщина. На ней было развевавшееся на ветру платье, с которого сыпалось нечто вроде белесых поблескивающих точечек.
— Здравствуйте, как поживаете, надеюсь, хорошо, я тоже, вам бы нужно почаще заглядывать к нам, вам у нас очень понравится… — произнесла женщина тем особым монотонным голосом, которым обычно говорят куклы, имеющие в животе пленку с записью.
А затем она вдруг расхохоталась — грубо и хрипло, причем изо рта у нее выпадали и мягко шмякались в траву какие-то совершенно непонятные штуки.
Верна, словно обезумевшая от ужаса лань, вращая глазами, быстро оглянулась по сторонам и вновь — изо всех сил — бросилась бежать.
И она почти добежала.
Они были здесь, перед ней. На лужайке. Все трое, абсолютно спокойные.
Верна на секунду закрыла глаза, изо всех сил моля Бога о том, чтобы все это оказалось лишь обычным кошмаром, привидевшимся во сне. Когда же она вновь открыла глаза, то увидела Дуга — он улыбался ей, истекая кровью, а сломанный нос у него жутко раздуло.
Внезапно проснувшись, Льюис буквально подскочил на постели. Ему показалось, что звонит телефон. Включив лампу в изголовье кровати, он прислушался. Конечно же, этот звонок ему просто приснился. Он ведь так устал. Весь день чувствовал себя каким-то вялым, разбитым; едва вернувшись домой, сразу же лег в постель, но и сон — на редкость тяжелый, беспокойный — нисколько не улучшил его состояния. Льюис собрался уже было выключить лампу и попытаться вновь заснуть, как вдруг опять подскочил и взвыл от ужаса.
