Дождался, пока вернется Максим, пристегнул его к батарее и скинул, наконец, изрядно надоевший личный рюкзак. В нем были все наши патроны, всякая необходимая мелочь и НЗ — неприкосновенный запас, который с момента начала ахтунга далеко от себя не отпускал — запас еды на пару дней, вода, аптечка, карта, честно смародеренная с места засады, и один ТТ. Вдруг получится так, что придется откуда-то быстро валить, так хоть это останется с собой. Полезная привычка. А на косящихся Максима и Ксюшу мне плевать, не дам я ему приблизиться к оружию и все. Диктатор я или кто?
Оторвал коврик — благо, был он явно примастрячен сюда недавно и наспех, держался на честном слове — и увидел аккуратную деревянную крышку. Лег на нее, прижался ухом, прислушался… Тишина. Или все померли там, опять же, или притихли. Что логично — если там есть живые, всяко они нас слышали. Отодвинул стол, шепотом сказал Ксюхе, что делать, и замер. Девчонка резко рванула вверх ручку и та поддалась неожиданно легко, отчего секретарша с вытаращенными глазами отлетела к стене, но мне было не до нее. Не дождавшись оттуда гостей, снова включил фонарик, встал и вытянутой вбок рукой посветил в темноту подполья. И конечно, ни черта не увидел — вниз спускалась крутая лестница, упиравшаяся в стену, влево уходил проход. Черт, ну как не хочется туда лезть, слепые эти углы — это такой кошмар…
— Эй, есть кто живой? — Присев и наклонившись, кринул я вниз. — Выходи, не тронем!
Тишина.
— Считаю до трех и бросаю гранату!
Ксюха снова выпучила на меня глаза, беззвучно шевеля губами. То ли проклинала меня за редкостную наглость для гостя, то ли говорила, что у нас нет гранат.
— Раз. Дваа — протянул я и тут снизу послышался шорох и тихий девчачий голос.
— Не надо гранату!
— Ну так выходите все — я напрягся. Жизнь как-то отучила радоваться людям.
— Нас тут трое, но выйти можем только вдвоем! — Пропищал тот же голос.
— А подняться только один? — Я хмыкнул. — Что за шарады?
— Третий деда, он спит, мы пытались его разбудить!
— Нуу, выходите вдвоем, а там посмотрим — мне надоел этот бессмысленный диалог.
— Мы боимся! — Еще тише прошуршал голос. — До этого тут тоже ходили люди, они убили папу!
— Так! — Рявкнул я, но тут влезла Ксюша, весьма нагло закрыв мне рот своей лапкой.
— Девочка, выходи, мы вас не тронем!
Я под нос проворчал:
— Говорите за себя, мадемуазель.
Однако, женский голос, кажется, сработал — из прохода на свет показалась чумазая рожица девочки лет четырнадцати, несмело покрутила головой и медленно начала подниматься по лестнице. Когда голова показалось над полом, увидела меня, так и не убравшего из рук ТТ, пискнула и чуть не свалилась назад, хорошо, Ксюха успела поймать за тонкую ручку.
— Все нормально, он тоже вас не тронет и не обидит! — Запричитила секретарша, не отпуская руки. — Просто мы думали, что там зомби! Он на самом деле хороший, просто пытается казаться злым и плохим!
Тут уже у меня чуть не выпали глаза. Это что за сеанс психологии? Да еще как к месту! Но, как ни удивительно, что-то из этой сумбурной речи сработало — девчушка посмотрела на меня еще раз, покачала головой и вылезла все же. Как они это делают? Я бы в жизни такой чуши не поверил…
— Ты говорила “мы”? — Спросил я появившуюся.
Ксюха тем временем уже обняла ее и что-то тихо шептала на ухо. Наверное, признается, что соврала, и на самом деле я — редкостный козел, мудак и вообще тиран.
— Эй, подруги, потом пошепчетесь — еще раз рыкнул я, но тут из прохода показалась еще одна девочка, сильно похожая на первую, но еще чуть младше, точно не старше лет двенадцати. И такая же чумазая и худая.
Несмело вышла в скудную полосу света, задрала глаза, поморщилась и спросила, подняв голову вверх:
— Вы не тронули Машу?
Упомянутая Маша прерывающимся голосом мявкнула что-то, абсолютно непонятное мне, но, видимо, понятное новенькой, и та тоже поднялась по лестнице. Я осторожно заглянул в подпол, предсказуемо ничего нового не увидел и повернулся к девчонкам. Старшая из них все громче всхлипывала на плече у Ксюши, а вторая неловко стояла рядом.
— Что там насчет спящего деда вы говорили?
Старшая зыркнула на меня и снова отвернулась, младшая задумалась, но все же ответила:
— Там деда спит. Он… Он устал сильно… Мы пытались его разбудить, когда вас услышали, но он не просыпается. А мы боялись сильно шуметь — и тоже шмыгнула носом.
Ну беда. Сейчас утопят нас тут своими слезами.
— Так, юные дамы, ну-ка прекратили нытье! — Шикнул я. — Чего вы развели тут?
— А вы нас не тронете? — Обернулась опять старшая.
— А зачем? — Я хмыкнул. Ну да, может, и цинично, но пусть привыкают, что жизнь не сахар. — Что с вас взять-то?
— Кирилл, они же дети! — Возмутилась Ксюша, уже прижимающая к себе и вторую девчонку.
— Он же ребенок, ну-ну. Так, ну-ка, вы обе в комнату и не высовываться, пока не разрешу. А ты — я обернулся к секретарше — пистолет в руки и не убирать его.
— Кирилл! Они всего лишь дети, тем более, девочки!
Когда она злилась, была чудо как хороша — глаза бешеные, ноздри раздуваются. Амазонка! Еще бы не спорила, цены бы ей не было.
