Эх, золотце, да мне-то откуда знать, вы это сделали или нет? И что именно вы сделали, сволочи умные…
— Брось, Ксюха, ни ты, ни я точно не виноваты. И даже Любовь Михална не виновата. Ведь так же, уважаемый бухгалтер? …
Знала секретарша не особо много. Из ее сбивчивого рассказа было понятно, что двое светил науки с самого утра были в лаборатории, потом Николай Петрович примчался с перебинтованной рукой, громко кричал, что это все ужасная ошибка и так не должно было быть. Ну это да, сомневаюсь я, что в своих планах он видел происходящее вокруг. Или он специально сделал себя Халком? Тоже здоровенный стал, как не знаю кто. Разослал всем строжайший запрет на вызов полиции и на выход с территории научного центра, как, оказывается, называется Вектор на самом деле. Потом он начал кому-то звонить и чего-то требовать, но чего именно — было непонятно, потому что он бегал по кабинету и приемной подобно бешеному зайцу. Тут я ее прервал, попросив перейти к сути — знает ли она, что это с людьми, почему так много трупов вокруг и почему она решила, что нас могут посадить?
Что с людьми она точно не знала, но была уверена, что это зомби. Почему? Потому что Николай Петрович умер на ее глазах. На очередном круге своего марафона по приемной, он замер и упал. На крик Ксюши прибежали двое работников, один из которых и заверил ее, что теперь она без начальника. И только он собрался звонить в скорую, как Николай Петрович схватил его рукой за шею и вгрызся в лицо. Второй работник попытался помешать произволу над трудящимися и кинулся оттаскивать начальство, но был пойман им же. Послышался хруст, и из трудящихся целой осталась одна Ксения, которая завизжала, нажала кнопку вызова охраны и убежала в кабинет, благоразумно закрыв за собой дверь. Что было дальше, она только слышала — прибежала сначала охрана (судя по следам на полу, кого-то из них успело стошнить, заметил при составлении баррикады), потом все остальные (чем, видимо, и объяснялись пустые кабинеты), попытались утихомирить ученого, но безуспешно. Кто-то точно смог бежать, потому что было слышно удаляющийся крик. Потом в приемной было слышно нескольких людей, как они странно скулят и толкаются у двери. Спустя какое-то время уже с разных концов здания доносились вопли, а потом наступила тишина. И она вспомнила о моем пистолете.
А то, что нас могут посадить — ей сказал начальник, когда она предложила вызвать полицию во время его беготни. Мол, органы не должны знать, он сам со всем разберется, а если они узнают — в его сейфе лежат документы, подтверждающие вину Ксении в том, что на территорию закрытого НИИ (буду его так называть, по привычке) попал американец с неизвестным содержимым в чемоданах. Именно от ее лица Джошуа был выписан пропуск в лабораторию, она его встречала в аэропорту, она его привезла в НИИ. Именно этот момент ей пришел в голову, когда она вызывала меня — на проходной я был записан вместе с ними как лицо, доставившеенекие кейсы и американца. А я подумал, что в акте выполненных работ именно я указан, как исполнитель. Может, и права она… Но, если не полиция, то как отсюда выбираться? Пристрелить всех в коридоре? Не хочется мне в людей стрелять. Даже если они и не люди, а это еще не доказано. И патронов у Макарова всего девять, а сколько там этих бледных — без понятия. Да и толпой задавят, плюс чертов Николай Петрович, не в меру прыткий…
Задал этот же вопрос вслух:
— Как нам выбраться из здания?
— Я хотела в окно вылезти, но там так высоко, я испугалась — тихо сказала Ксения.
— У вас тут нет решетки?? — Вскинулся я — Какого черта ты молчала? На хрена я эту баррикаду собирал, если мы можем отсюда убраться, Ксюша, мать твою??
Сборка конструкции из шкафов и трупов меня и правда впечатлила, как в плане нагрузки на тело, так и на психику. А тут оказывается, что я мог этого не делать! И сам не обратил внимания, благо, окно было скрыто за тяжелыми шторами.
— Но там же высоко — заныла секретарша — я не смогу!
— Не сможешь — останешься здесь, на охране кабинета и моей баррикады, а я валю! Любовь Михайловна, вы со мной или с ней остаетесь?
Эвакуация выдалась не особо сложной. Высота окна и правда была изрядной, но с помощью штор спустил сначала Ксению, потом, едва не надорвавшись, Любовь Михайловну, и выбрался сам. На улице было приятно тихо и пусто. Я покрутил головой, пытаясь понять, где мы находимся. Не понял. Сзади и спереди здание, справа забор, слева забор. Обернулся к Ксюше:
— Золотце, а мы где?
— Мы во дворе. Здесь часто проводятся собрания и корпоративные мероприятия.
Очередная бесценная информация.
— А как нам отсюда выбраться на парковку?
Секретарша махнула растрепанной головой на правый забор:
— Там есть выход в проходную.
Теперь надо, чтобы на проходной никого не было. Я хочу только тихонечко уехать отсюда, и забыть все, что видел. А стресса мне хватит на ближайшие пару лет, с запасом. Не было меня здесь и все.
— Милые дамы, нам пора! Поскакали на выход.
