Кое-как уложив в голове первый вопрос, я вознаградил себя сигареткой и задался следующим вопросом, уже факультативного плана — к чему это все может привести? С роду стратегом не был, и даже тактик из меня такой себе, всю жизнь я, скорее, человек действия и импульса, чем планирования. Но почему бы не погадать, пока перекур, верно? Самое главное — я на самом деле не знаю, как распространяется то, чем был заражен Николай Петрович. То, что именно он — нулевой пациент, я почти не сомневался, все же здесь Ксюше не было смысла врать. Возможно, кстати, он поэтому такой шустрый и был? А чем дальше от первого, тем медленнее и тупее будут? Хотя нет, на парковке тоже очень неплохо двигался прыгун. Так вот, если распространяется это все через укус — то это не так и плохо, как мне думается. Тут я точно чист, как минимум. В эту версию все пока укладывается — ученый подцепил вирус в лаборатории, от чего в скорости помер и пошел расширять ряды себе подобных…
А вон и не все! Любовь Михайловну же никто не кусал, а в том, что в больнице веселье началось именно из-за нашего появления — я не сомневался ни секунды. Соответственно, есть два логичных варианта — либо бухгалтерша все же была где-то укушена и скрывала, либо была заражена иным способом, померла по естественным причинам и восстала. Я, конечно, абсолютно не компетентен в психологии, но то, что она так долго скрывала, и потом еще врала в лицо, когда я ее напрямую спросил — как-то плохо верится.
Значит, похоже, что была заражена по-другому. Как? Ну например, воздушно-капельным путем, как тот же коронавирус — и тогда это ахтунг. Это, плюс высокая вирулентность, как упоминала бухгалтерша, равно писец. И для меня, и потенциально — для всей России, как минимум. Пока я шарахался по городу, по торговому центру, заезжал домой — сколько человек мог заразить? Ну твою мать…
Сигарета обожгла руку, я торопливо выбросил окурок и полез за новой — размышления затянули. Так, значит, есть вероятность, что я заразил кучу людей какой-то дрянью. Истерить и рвать на себе волосы я, конечно, не собирался, что сделано — то сделано. Задумался о том, могу ли я как-то исправить, но быстро выбросил эти мысли из головы. Можно было позвонить в органы, в СМИ, начать поднимать панику, но не было гарантий, что и меня на этом каким-то способом найдут, а на это я был не готов. И тем более, был же еще тот сбежавший с территории больницы условно «помешанный» в белом халате, и если я еще не факт, что чем-то заражен, то вот он уж точно. Так что и моей вины можно не искать, если начнется все же распространение. Это я для себя так решил, потому что если попадусь в цепкие ручонки органов — на меня повесят вообще все. В том числе, нападение в палате на сотрудника при исполнении, а он уж точно не будет меня прикрывать, с чего бы?
Нет, возможно, его тоже схарчили, но рассчитывать на это не стоит. Все же я не Шерлок Холмс и даже не профессор Мориарти, мою скромную личину распознают наверняка очень быстро, благо я последил изрядно. Поэтому сидим тихонько, не высовываемся, смотрим как будет развиваться ситуация. Что точно стоит сделать — предупредить всех своих о потенциально возможном северном зверьке. Пусть он и был пока только в моей не самой мудрой голове, но лучше уж перестрахуюсь…
Быстренько обзвонил все с той же новой сим-карты всех местных коллег, напел про то, что на улицах новый особо ядреный коронавирус — мол, в больнице сообщили — и велел максимально сидеть дома. Версию с зомби не решился сообщать, тут, скорее, мне посоветуют срочно обратиться к специалистам. Минутку посидел задумавшись, позвонил еще и матери, с той же новостью. Да, она отсюда очень далеко — аж в Красноярском крае, причем, даже не в краевом центре, а в шестистах км от него. Но если эта гадость передается по воздуху, то есть вероятность, что кто-то подцепит вирус здесь, уедет в Красноярск, и так далее. Ну его к лешему, пусть сидят там все дома. Подумал еще и набрал еще один номер, не сохраненный в телефоне, но намертво вбитый в подкорку.
— Але — раздался в телефоне женский голос, от которого что-то шевельнулось в груди. Все же столько лет вместе прожили…
— Лиса, привет, Кирилл. Можешь говорить?
— Какой Кири… — Начал говорить голос, но тут же осекся. — Если по делу и коротко — могу. Чего хотел?
Звонил я Алисе — бывшей жене, с которой благополучно развелся не так давно, года полтора назад. Мы иногда общались, бывало, даже встречались, постоянно ругались — в общем, одним словом наши отношения я охарактеризовать бы не смог. При всем этом она мне не чужой человек, и определенную ответственность за нее я все еще испытывал. Хотя и не понимал причины. Я коротко повторил свою версию про вирус и в ответ выслушал монолог, что работающему неофициально человеку на все возможные болезни чихать и плевать. Когда собеседница умолкла, несколько секунд помолчал и произнес:
— Лис, просто поверь мне, на такую болезнь тебе будет не плевать. Я не буду тебе сейчас объяснять, просто послушай меня.
В трубке была тишина.
