Неловко переступил с ноги на ноги и тихо-тихо полез, стараясь не поднимать взгляд. И вскоре уже голова показалась над уровнем земли. Быстро огляделся вокруг — Ксюша стоит рядом, смотря в сторону ближнего дома, с другой стороны на земле возле стула спит давешний знакомый Пересвет, звонко храпящий и посвистывающий носом. Затем выбрался целиком и первым делом подошел к спящему охраннику. Скоренько осмотрел его, с превеликой осторожностью снял с пояса нож и короткий топорик, секунду поборолся с желанием перерезать ему горло, схватил с земли ворох своей одежды и развернулся к ждущей меня девушке.
— Помнишь, откуда нас привезли?
***
Я сидел на чудной полянке у ручья, образовавшего небольшую лужицу у корней какого-то куста, и не мог напиться. Как оказалось, с момента встречи в лесу шел уже третий день, и я все это время пробыл без глотка воды. И сейчас специально пил потихоньку и не вдоволь, потому что впереди еще неизвестно какой путь. Есть, что удивительно, не хотелось совершенно, зато жажда не проходила и жутко чесалась спина.
Из деревни староверов мы выбрались по дорожке, на которой виднелись свежие следы телеги. Всего там было две, но одна явно использовалась редко. Допрос Ксюши на тему «откуда мы ехали» результатов не дал, с момента встречи Феоктиста на поляне она все помнила смутно по ее словам. Как меня шарахнули по голове и я отключился, а затем ее заставили выпить той бурды из котелка — помнила прекрасно, все остальное, как каша в голове, по ее словам. Еще помнила, что обязательным мероприятием у язычников каждое утро был завтрак, на котором все добровольно-принудительно пили «лесной чай», и ужин с ним же, видимо, и дававшим всем такую веру к словам самопровозглашенного жреца Сварога и кого-то там еще. А может, и не всем давал, но вот секретарше он напрочь отрубал критическое мышление, делая из нее удобную марионетку.
В день принятия ее в общину, он же день порки меня, Ксюшу с утра мутило. В целом, это малоприятное явление, но именно это очень сильно помогло в итоге нам бежать. После общего завтрака Ксюша, при отправлении естественных надобностей, не выдержала сочетания тошноты и деревенского туалета типа «скворечник», с присущими ему ароматами, и благополучно проблевалась. И уже к обеду к ней вернулось более-менее ясное мышление и она решила потихоньку закругляться с пребыванием в гостях. И даже не забыла обо мне. Вернее, в каком-то смысле забыла — после поездки на телеге она меня не видела больше, но была полна решимости найти меня и уже вместе делать ноги. Молодец, одним слово, не бросает старых друзей. Затем посмотрела как меня лупят плетью, потом походила вместе со всеми возле меня (но, вроде как, не била и не пинала), посидела за праздничным столом, незаметно выплескивая на землю некую «хреновуху», а когда все уснули — полезла меня выручать.
Я от души поблагодарил девчонку, а потом поинтересовался — все ли на празднике пили? И еще смутил какой-то резкий переход, вот все пьют вечером и вот тут же уже ночью она идет за мной. На первый вопрос Ксения ответила утвердительно — мол, и Феоктист, и его ближники еще как заливали за воротник, только сторожа тормозили, и то безуспешно, судя по всему. А вот на второй вопрос она замялась. Повздыхала, попыхтела, опустила глаза в землю и пробормотала:
— Нууу понимаешь… Они после застолья еще это… Ну…
— Что ты мнешься? — Поторопил я. Интерес был не досужий, есть кое-какие мысли.
— Ну трахались там все со всеми… — выпалила Ксюша, не отрывая глаз от земли — это омерзительно!
Я скрипнул зубами, неожиданно для самого себя. Сердце отчего-то забилось чаще.
— Тебя не тронули? — Как мог, спокойно спросил, представляя как буду вырезать из каждого разные занятные поделки, если ответит «да».
— Нет, нет! — Девчонка даже замахала руками — Феоксист сказал сразу, что мне нельзя, пока… — и снова замялась — ну, пока у меня волосы не вырастут.
Я громко выдохнул. Все же и в завихрениях психики полоумного жреца есть плюсы. Это вера, наверное, не позволяет? Хотя больше склоняюсь к мысли, что помимо веры старик не хотел делиться ни с кем молодой девчатинкой. Вслух же хмыкнул:
— Ну, могла такие подробности уже не рассказывать. Не тронули — и хорошо. Но все-равно надо нам найти мой Ниссанчик и вернуться туда с гостинцами. Негоже уйти от таких гостеприимных хозяев не попрощавшись, а? — И подмигнул девушке, чего она в темноте не увидела, впрочем.
— Ты с ума сошел? Какой вернуться? Второй раз нас уже не отпустят! Тебе, может, голову ушибли? — Слова из нее полились просто водопадом. — Я не пойду туда больше!
— Эй, эй, брэйк! Все учтено могучим ураганом. Сначала надо найти машину, а там уже все обсудим и решим — чушь конечно, я все уже решил. Безнаказанность порождает вседозволенность, как говорил кто-то мудрый. А я против, чтобы у таких ублюдков была вседозволенность, значит что? Значит, надо наказать. Но сейчас девчонке об этом говорить будет лишним, потом порадую…
