– Ей стерли память, – сказал ему Питер, – естественно, она ведет себя, как ребенок, ведь ей каждая мелочь сейчас интересна… Да ладно тебе, все с ней нормально будет. Тем более, этот клон на пользу только пойдет.
К кушетке, где лежал робот Пит202, подбежал малютка-робот. Андриана поймала робота за руку и задала вопрос:
– А что с этим будет? – и указала рукой на выключенного Пита.
– Мы ему поменяем программу, госпожа! – ответил громким голосом робот, – затем прикрепим к нему экзоскелет для безопасности и присоединим к пятой армии роботов! Мы ему вставим ту боевую программу, как и у тех солдат, и он несмотря на то, что меньше их всех ростом, ничем не будет от них отличаться!
– Это хорошо! – улыбнулась Андриана и через лобовое окно посмотрела свысока, как клоны, лежа спиной на матрасах, делали ногами упражнение "велосипед".
Звезды приобрели свою форму. Скорость корабля начала утихать. Сердце глухо стучало в груди. Космтребитель прилетел по нужному маршруту на планету Титан.
Перед собой я увидел невероятно-красивую картину. Планета была мрачная, серая, как шарообразная туча, которая накопила в себе много злости, но, в то же время, в ней таилось что-то завораживающее и таинственное. Я вспомнил природу Титана и был ошеломлен от того, насколько планета страшно выглядит в космосе, но прекрасно на поверхности.
Неподалеку от Титана я заметил планету поменьше. Она была вся покрыта бирюзовым океаном, материков было очень мало. От планеты исходило ярко-голубое свечение, которое могло заворожить любого. Родная планета Феодосия меня тоже впечатлила не меньше Титана. А у самого Феодосия от родной планеты в сердце кольнуло.
За планетами я увидел ветвь Галактики. Каждая звезда, каждое облако межзвездного газа сверкало в фиолетовом свете, показывая всю свою космическую красоту с относительными пустыми участками Вселенной.
Я издал дикий возглас, любуясь этой картиной и самим полетом:
– Ничего себе!
– А то, – засмеялся Феодосий, широко улыбнувшись в ответ, – добро пожаловать в звездную систему Оазис!
–
– Как жарко! – ахнул я.
– А ближе к экватору температура поднимается до девяносто градусов! – воскликнул Феодосий и нажал на бортовой панели "посадка".
Теперь понятно, почему аборигены жили под землей – там было прохладней, чем на поверхности. До сих пор вспоминается, как от той жары я был готов сорвать с себя одежду.
–
Корабль полетел к планете. Она становилась все мрачней и пугающей, словно я угодил в темную пещеру, которая была покрыта мраком. Этот гигант встречал нас с недоверием.
Мы пролетели защитное поле, которое своим видом обдавало холодом. Мое тело покрылось мурашками, глядя перед собой на эти туманные газообразные облака, похожие на злобных туч.
–
Облака скрылись из обзора? и перед нами появился горизонт, который представлял из себя темно-фиолетовое поле с лазурно-синими водоемами. С высоты напомнило палитру, разукрашенную яркими цветами. Поля Титана преображались с каждой секундой и смотреть на это с высоты было не по себе. Страх высоты дал знать о себе. По ногам пробежал холод то ли от страха, то ли от температуры в корабле. Понять этого я не мог, но от этого холода задрожало все тело. Смотреть было страшно, все перед глазами начало кружиться и я захотел зажмуриться, чтобы не видеть это, как услышал голос Феодосия:
– Смотри, какая громадина летит!
На небольшом расстоянии от нас я заметил огромный булыжный кусок каменно-металлической массы, который со свистом стремглав летел вниз, оставляя за собой дым на небе. Спустя пару секунд он упал на землю, и всю территорию охватил взрыв.
– Боже! – ахнул я в испуге.
– Метеорит, – ответил Феодосий, – на Титане они часто падают и после себя оставляют кратеры из-за того, что плавят поверхность после взрыва.