Залезала Пятая медленно и аккуратно. Нора все же для них двоих тесная, но если прижаться плотно, ноги поджать и укрыться одним плащом, то очень хорошо. Из-за еловых веток ветер в нору не проникал, и они были спрятаны от посторонних глаз. Следы за ночь скроет снег.
❦❦❦
Она вдохнула полной грудью и с опасением посмотрела по сторонам.
Впереди бескрайнее снежное поле. Нет деревьев или кустов, лишь равнина, края которой Девятая не видела. И это опасно. Находиться на открытом пространстве опасно, ведь их видно. Сестры не раз говорили, что ходить по полю нельзя долго, ведь тогда людям легче выпустить стрелу или напасть – никто не услышит.
Девятая не уверена, что рядом были живые существа кроме животных, но тревога не отпускала. Позади густой лес, впереди поле. В лесу было сложно, они долго плутали и не могли из него выйти, первое время принимали даже за Плачущий, но легендарных мшистых и вечнозеленых валунов не увидела.
Пятая сестра выглядела увереннее и как всегда спокойнее. Будто ее ничего не пугало. Словно она знала итог путешествия. Девятая не знала это точно, потому что не спрашивала – не прилично. Сестры с самого детства говорили Девятой, что про видения никому рассказывать нельзя. Спрашивать у других сестер про них тоже запрещалось. Видения были настолько сакральными, что многие о них просто забывали.
Еще запрещалось говорить о способе, который вызывал видения. Девятая понимала это правило, но все равно было немного обидно, что Пятая про ее способ догадалась, а про свой не рассказывала. Не справедливо.
На ее плечо легла рука и прижала в боку сестры. Стало тепло, и тревога немного притупилась. Девятая посмотрела на сестру, на ее спокойную улыбку и поняла – та точно что-то знала.
− Пойдем?
Она не знала, сколько им предстоит идти и что с ними случиться дальше, но надеялась, что зима скоро закончится.
Она нахмурилась. Поправила шерстяную шаль на плечах, которую ей накинул Вьерн. Стояла на месте, смотря на происходящее издалека. На разворачивающуюся драму со стороны, будто не при чем. Она действительно не имела никакого отношения к происходившему, не хотела нарываться.
Даже для нее это было слишком.
Тера с самого начала знала, что Вейди чокнутый псих, который лишь скрывался за нарочитой чопорностью и возрастной немощностью. Может, он и был слабее в силу возраста, но умом не обделен.
Вейди Тера, если честно, опасалась. В его глазах она видела Освальда. Того мужчину, который отнял у нее первую жизнь, кто надругался над телом и оставил ужасные шрамы. Эти шрамы Тера ненавидела. Они напоминали ей о постыдном прошлом, об испытанной боли, а еле заметные растяжки на боках – о нежелательной беременности.
Она передернула плечами от воспоминаний. После странной линьки шрамы посветлели, а растяжки стали почти незаметными. Тело будто обновилось, кожа стала мягче и ноющей боли в костях она больше не чувствовала. Это даже хорошо. На одну проблему меньше.
Про интерес Вейди к их расе и особенностям организма Тера заметила сразу. Слишком много у него на руках горизонтальных, коротких царапин и шрамов, друг над другом. Оставлены они были точно не случайно, слишком ровные и на левой руке их больше. Он наверняка ставил над собой какие-то эксперименты. Однако не все можно проверить на себе – Вейди слишком цеплялся за жизнь.
На его интерес Тера внимание не обращала, как и на то, что он смелел день ото дня и давал ей странную еду. Пока не отравленную, но то больше специй добавит, то пережарит, то наоборот, не дожарит, то мелкую кость забудет или смешает с мясом рыбы. Тера вновь чувствовала себя лабораторной лягушкой, но не возмущалась. За Вейди стояла Ив, новая королева поселения, которая решала все вопросы и управляла ими. Не показывала недовольства она не только потому, что не хотела конфликта, но еще и потому, что они не переходили границы.
Сейчас же они балансировали на грани.
− Ты должна понять, что он первый ребенок нашей расы. Он сокровище! Нужно узнать, какие у него способности, есть ли особенности в строении. Это должно нам помочь.
Вейди уже не просто уговаривал, а напирал. В его словах и голосе сквозила скрытая угроза. Тера нахмурилась, вновь вспоминая Освальда. Тот медицину тоже ставил выше человеческой жизни. Она смотрела на Аделин, которая прижимала Мики к груди, на Оска, закрывающему семью плечом.
Наверное, сдерживало их лишь нежелание разбираться с Ив. Она почему-то трепетно относилась к Вейди, будто к родному деду или любовнику. Если первое имело место быть, то о втором Тера думать не хотела. Слишком омерзительно это.
− Я не дам вам своего ребенка, Вейди. Можете забыть об этом, − сдерживая гнев ответил Оск. Он еще хорошо держался, по мнению Теры. Любой другой на его месте уже бежал бы с мечом наперевес к монстру, который хотел изучить его ребенка.
