Тера сняла шаль с плеч и невольно фыркнула, потому что ситуация показалась ей комичной. Уродец, лежащий в плетеной корзине на подоконнике, с которого в сказках волки или дети воровали пироги, и обычно у окна люди не ставили ничего. Но Трия и Герда были настолько уверены в безопасности младенца, что спокойно оставляли ее с Терой.
Тера еще раз провела пальцем по мягкой, нежной щеке и скривилась, когда получила в ответ улыбку.
– С тобой все в порядке? – неожиданно обеспокоенно спросила Герда. Девчонка подошла близко и посмотрела ей в глаза, чем сильно удивила. Такого она не позволяла себе никогда, даже когда Тера была глубоко беременна. Тера интуитивно понимала, почему та так тянулась к ней и больше не смотрела презрительно, почему иной раз прикасалась и так привязалась к уродцу.
Творение всегда любило своего творца.
Ей же это было лишь на руку, поэтому криво улыбнувшись, Тера проглотила раздражение.
– Почему ты так думаешь, милая?
– Ты странно смотришь до Айасель. Неужели тебе так неприятен ее ответ? Она же и часть тебя, тоже, – как-то растерянно сказала Герда, опуская взгляд, и вздрогнула, когда почувствовала холодные, тонкие пальцы, которые коснулись ее виска и убрали прядь волос за ухо. Потянули, заставляя поднять лицо и теперь Герда смотрела в голубые глаза, с наслаждением ощущая привычную легкость.
С наслаждением она прильнула к ладони и прикрыла глаза, отдаваясь этому чувству без остатка. Ей нравилось, когда Тера говорила именно так и только с ней. Нравилось ощущение особенности, какой-то уединенности, потому что Тера с другими не разговаривала. За это ей было простительно все. Однако что-то тревожное, крохотное и почти незаметное все равно появлялось, грызло изнутри. Чужие прикосновения дарили успокоение и ощущение защищенности, правильности происходящего.
Она настолько погрузилась в свою маленькую нирвану, что не сразу услышала слова.
– Ты ведь знаешь, как это тревожно, когда жизнь меняется. Она такая крохотная, что я боюсь ей навредить, но думаю, скоро страх исчезнет. Чтобы я без тебя делала, – ласково сказала она и погладила пальцем по щеке, хваля. Герда улыбнулась шире и быстро кивнула. Если в нее верили, то она поможет! Тера права и Айасель такая крохотная, маленькая, похожая внешне больше на отца чем на мать. Герда ей поможет.
Герда еще раз коротко прижалась к ладони Теры и быстро подошла к малышке. Укрыла ее плотнее, чтобы не заболела, погладила пухлые щечки и широко улыбнулась, когда та открыла глазки. Вновь появилась тревога и чем дольше она смотрела на ребенка, тем больше усиливался страх. Тряхнув головой, Герда взяла Айасель на руки и понесла кормить, не замечаю довольную усмешку Теры.
***
Голод вернулся.
Он преследовал ее пустотой в желудке и легкой слабостью, постоянной жаждой. Взгляд постоянно цеплялся за скот, который бабки выводили на поле. Потом за мясистые тела девок, которые медленно снимали шубы и наряжались, красили щеки и надевали лучшие платья. Она вновь ела почти за двоих, что вызывало подозрение и недовольство со стороны главы семьи, смотрела на ребенка с неприкрытым голодом и отвращением, когда никто не видел. Нет, та была слишком костлява, да и не хотелось такой смерти для пусть и ненавистного, но собственного уродца.
Тера терпела несколько дней, но однажды сорвалась. Обложив уродца, которого всегда клали рядом с ней, потому что спал лучше, подушками и одеялом, она незаметно вышла и передернула плечами, ощутив босыми стопами мокрую землю и колкую траву. Прикоснувшись к животу, Тера переждала тупую боль и медленно побрела к курятнику. После родов тело вернулось в норму быстро, ноги не дрожали, живот через несколько дней сдулся и единственное, что напоминало о прошедшем времени, так это ребенок и тупая боль в животе.
Иногда чуть сильнее, иногда почти незаметная, она преследовала ее так же долго, как и голод. Даже сейчас, ощущая легкую прохладу и слыша чавканье под ногами, смотря по сторонам в поисках людей или свечей в окнах, желудок ныл, словно не ела Тера долгое время. Скорее всего действительно не ела, потому что хорошо после приема пищи было лишь один раз. Тот самый раз на кладбище, где ей подарили второй шанс.
Подойдя к курятнику, Тера замерла, даже дыхание задержала. Вокруг тишина, лишь курицы и петухи сонно хлопали крыльями, а в доме неподалеку храпел мужчина. Идеальный момент, когда луна вышла из-за облаков и стало светло, потянула руку к дверце, через которую обычно доставали яйца. Зашипела от резкой боли.
