Один из тюрок хотел ударить Лакхи мечом, но опасность придала ей силы, рука стала твёрже. Тюрок замахнулся. Но Лакхи присела, и меч рассёк воздух. Зато Лакхи вонзила свой меч врагу в живот. Тюрок грохнулся наземь. В это время подоспели стражники. При свете факелов они увидели Лакхи. Тяжело раненная, она доживала последние мгновения. Несколько поодаль лежали сражённые Лакхи враги — некоторые из них ещё были живы. С зубцов свисали верёвки. Стражники обрубили их.
— Мужа моего… мужа позовите… — простонала Лакхи.
— Мы отнесём тебя к нему, — услышала она в ответ.
— Не надо… Не трогайте меня… Пусть он сам придёт.
Один из стражников побежал за Аталом, другой принёс воды.
Атал кинулся к Лакхи, обнял её. Она тихо отстранила мужа. И тут Атал увидел, что грудь и шея её залиты кровью, а изо рта течёт тонкая алая струйка.
— Боже, за что это? — Слёзы душили Атала.
— Скажи… выполнишь ты мою просьбу? — слабеющим голосом спросила Лакхи.
Атал сложил руки, словно призывая бога в свидетели.
— Я хочу… чтобы ты… женился… на… девушке своей… касты… — едва слышно произнесла Лакхи.
То были её последние слова. Рот свело, по телу пробежала судорога, Лакхи скончалась.
Атал вытер слёзы.
— Сложите погребальный костёр, — приказал он охрипшим голосом. — Здесь, на этом самом месте! Поднимите на ноги всю крепость и обшарьте каждый уголок — не прячется ли где враг.
Несколько воинов принялись складывать костёр. Другие подняли тревогу и разбудили всех воинов и крестьян, укрывшихся в крепости. Проснулись и крестьяне из Раи. Дрожа от страха, явились они на свой пост, где погибла сменившая их Лакхи. Сурово взглянул на них Атал, но не произнёс ни слова.
Он бережно снял с Лакхи украшения и положил их в сторону.
«Теперь ей уже не страшны законы каст», — с горечью подумал он.
Молитвенно сложив руки, Атал стоял и смотрел, как языки пламени лизали тело его подруги. В глазах у него не было ни слезинки. Только лицо выражало глубокое страдание.
«Лакхи, я выполню твою волю! Я женюсь! Но снова на тебе. И очень скоро», — поклялся он.
Затем быстро зашагал к крепости. Военачальники последовали за ним. Войдя в свои покои, Атал подошёл к окну, из которого был виден погребальный костёр.
«Видит ли этот огонь Нинни?» К горлу подступил комок, но Атал тотчас взял себя в руки и, отвернувшись от окна, обратился к военачальникам:
— Сейчас мы откроем ворота и атакуем тюрок. Кто дорожит своей жизнью, может идти спать, кому дорога честь томаров, бхадауриев[233] и гуджаров, пусть наденет шафрановую одежду[234]. Прорвём вражеские ряды — тогда завтра будем в Гвалиоре.
Вокруг было тихо, лишь изредка раздавались крики часовых.
Пехота Ман Сингха вышла через западные ворота Гвалиорской крепости и спустилась по узкой извилистой тропинке, а из восточных ворот, тех, что недалеко от Гуджари-Махала, появились слоны и конница. Удар по делийцам был нанесён с двух сторон одновременно.
Сикандар не был готов к бою. Он опасался лишь небольшого отряда раджпутов, которые, пользуясь неизвестным ему подземным ходом, уже дважды причинили ему столько хлопот. Однако нападения целой гвалиорской армии, да ещё во главе с самим Ман Сингхом, он никак не ожидал.
Слоны топтали и давили воинов Сикандара, конница обрушила на тюрок страшный удар своих мечей, а пешие воины осыпали врагов стрелами.
Делийская армия дрогнула и под натиском отважных гвалиорцев начала отступать. Попытки Сикандара задержать отход своих войск кончились неудачей. Где бы ни шёл бой, в долине или в горных лесах и ущельях, везде гвалиорские воины теснили врага. Одна часть тюркской армии отошла к югу от Гвалиора, другая отступила в направлении Раи, а третья была окружена и уничтожена слонами Ман Сингха. Ман Сингх был опытным полководцем. Его связные действовали быстро и точно.
Солнце ещё не взошло над горизонтом, когда со стороны Раи показалось несколько всадников. Разыскав Сикандара, они доложили ему, что на войско, которое вело осаду крепости Раи, неизвестно откуда налетел противник, и завязался ожесточённый бой.
Это всё, что они знали. Дело же обстояло так. Как только перевалило за полночь, ворота крепости Раи раскрылись, и оттуда на конях вылетели раджпутские воины: томары, бхадаурии, Гуджары — все в шафрановых одеждах. Тюрки, не ожидавшие нападения, растерялись. Лишь один отряд оказал сопротивление раджпутам. Разгорелся бой. Нескольких воинов отрядили к Сикандару, чтобы известить его о неожиданном нападении (никому и в голову не приходило, что это раджпуты Атала вышли из крепости).
Атал дрался самозабвенно. Стрелять из лука он не мог, потому что враги плотным кольцом окружили его, зато меч Атала сверкал, словно молния, разя врага направо и налево. Остальные раджпуты сражались с неменьшим ожесточением. Медленно, но неуклонно пробивались они сквозь вражеские ряды. Казалось, сама смерть бежала от этих смелых, отважных воинов.
Занялась заря. Отблески её заплясали в волнах реки Санк. А бой всё ещё продолжался. Стрела вонзилась Аталу в глаз. Смертельно раненный, упал он с коня.
