— Воля ваша! — снова произнёс Матру.
Танцы и пение были столь грубыми и неприличными, что сама непристойность, пожалуй, ощутила бы стыд, находись она сейчас здесь. Насир-уд-дин, развалившись на подушке, уснул: он столько познал за эти годы, что удивить его чем-либо было трудно.
А обитательницам перистана не терпелось поиграть в воде. Но кто решится разбудить султана?
И жёны попросили Матру сделать это. Однако и евнух не посмел потревожить своего повелителя.
Но Матру был умудрён опытом. Он, подозвав одну из жён, ту, что побойчее, сказал ей что-то на ухо.
— Змея! Змея! Змея! — закричала женщина.
И тотчас крик подхватили остальные.
Насир-уд-дин проснулся и тоже завопил:
— Змея! Змея! Змея! Где она? Где?
У Матру заранее был готов ответ:
— Повелитель, её уже убили!
Насир-уд-дин вздохнул с облегчением:
— С завтрашнего дня пусть змей убивают всюду, где только их увидят. Таков мой приказ! Ну а сейчас пора начать игру!
Женщины стали прыгать в воду. Насир-уд-дин полез следом за ними. Началась игра. Женщины вплавь гонялись друг за другом, однако держались поближе к берегу. И только один султан заплыл далеко.
Но он быстро устал. Стал задыхаться и в испуге колотил по воде руками и ногами, вздымая фонтаны брызг. Матру спокойно наблюдал за ним с берега.
«Султан играет», — думал он.
В конце концов силы покинули Насир-уд-дина.
— Спасите! — закричал он.
Стоявшие вокруг озера воины слышали его крик, но не отважились пройти за занавес:
«Зачем рисковать головой?»
— Спасите! — снова закричал султан.
Из женщин тоже никто не пришёл ему на помощь. «Ещё утонешь! — думала каждая. — Пусть кто-нибудь другой вытаскивает его».
Матру суетился больше всех, бегал по берегу и орал:
— Негодяи! Султан тонет! Спасите!
Так и не дождался Насир-уд-дин помощи и скоро пошёл ко дну.
Начался страшный переполох. Женщины с воплями повыскакивали из воды и стали торопливо одеваться. Только два слова можно было разобрать в этом многоголосом шуме:
— Султан утонул! Султан утонул!
Стражникам нечего было больше бояться. Они разрезали занавес, ворвались внутрь и схватили Матру. Налетая друг на друга, женщины в панике метались по берегу.
Как только сыну Насир-уд-дина донесли о гибели отца, первым делом он казнил Матру. Затем разогнал перистан и наконец пригласил к себе на службу Медини Рая. Подавив с помощью раджпутов мятежных сардаров, он укрепил свою власть в Мальве, и, хотя муллы и маулви были недовольны им, это мало беспокоило сына Насир-уд-дина, который впоследствии стал известен под именем Махмуда Хилджи Второго.
На трон Мевара взошёл рана Санга.
Махмуд Бегарра умер. До самой смерти он предавался обжорству и чинил кровопролития.
Княжество Виджаянагар, которым стал править Кришна Дев Рай[239], стало богатым и процветающим государством.
Джалал-уд-дин потерпел поражение в войне со своим братом Сикандаром Лоди и, спасаясь от гнева делийского султана, прибыл за помощью в Гвалиор к старому противнику Сикандара — Ман Сингху. Однако Ман Сингх не хотел, чтобы его воины понапрасну гибли в междоусобной войне, и отказал в помощи. Тогда Джалал-уд-дин бежал в Гондвану[240], но там был схвачен и доставлен в Агру. Сикандар поступил с Джалал-уд-дином так, как обычно поступают в подобных случаях, — он предал брата смерти.
Многих своих военачальников Джалал-уд-дин оставил в Гвалиоре, и теперь они не знали, куда податься. В Дели их ждала верная смерть: ведь они поддержали мятежного брата Сикандара.
И Ман Сингх решил предоставить им убежище.
— Я воюю с султаном, а не с мусульманами. Служите мне верой и правдой, трудитесь, живите по чести, и я не стану делать никакого различия между индусами и вами, — сказал Ман Сингх.
Сикандар хорошо помнил поражение, которое он потерпел под Гвалиором, и, собираясь в новый поход на Ман Сингха, решил укрепить своё войско.
«Гвалиор я возьму измором, так же, как Нарвар», — думал он.
Но осуществить свой план Сикандару не удалось: ему помешала смерть.
Ман Сингх по-прежнему покровительствовал искусствам и занимался войском. Одно дополняло другое. Однако последнее время раджу тревожила мысль: что станет с Гвалиорским княжеством после его смерти. От старшей рани у Ман Сингха был один сын — Викрамадитья, от Мриганаяни — двое. Кому достанется княжество: одному или троим? Если троим, то это приведёт к дроблению Гвалиора, а ведь правителям Дели и Агры может противостоять только сильное, единое государство.
Суманмохини требовала, чтобы раджа поскорее решил вопрос о наследии.
«Она ждёт моей смерти! — думал Ман Сингх с болью в сердце. — Моей смерти! Старшая рани боится, что, когда я умру, к власти придёт гуджарская рани. Ведь Мриганаяни в княжестве почитают больше, чем её!»
Наконец Суманмохини решила раз и навсегда покончить с этим делом и завела разговор издалека:
— Султан Дели вновь готовится к войне, — сказала она.
— Но известно, что он умер[241].
— Он умер — другой заявится.
— Что ж, пусть приходит. Мы окажем ему достойный приём. На то ведь и жизнь, чтобы бороться с врагами.
