— Я знаю, Сынок, — Итан сжал его предплечье. — Сукубатти знали, что она особенная, когда схватили её. Они изучали её аномалии в надежде создать больше таких Полукровок, как она. Она — образец, по которому позже были созданы Зои и её команда, достаточно сильная, чтобы привлечь вас, мальчиков, и достаточно нестабильная, чтобы Оливия могла ими управлять. По крайней мере, она так думала. Уникальность Сиенны заключалась в естественной генетической мутации, и Оливия смогла скопировать её, включая механизм уничтожения, который был внедрён во всех Полукровок. Мы так и не смогли этого понять. После того, что они с ней сделали, от вашей матери осталось слишком мало, чтобы мы могли исследовать её, и я отказываюсь подвергать кого-либо из вас боли потери родственной души, забрав кого-либо из членов Команды Отверженных для экспериментов, — Итан отодвинулся от него, опрокинул в себя золотистую жидкость и налил ещё две порции. — Я не собираюсь делать с ними то, что сделали с Сиенной. Её разрывали на части, кусочек за кусочком, чтобы выяснить, что делало её особенной.
По телу Дэклана пробежал холодок, а затем появилась ярость.
— Сукубатти собрались сжечь её тело. Его тайно вывез Профессор, который после Войны работал в Сукубатти. Наши ученые взяли кровь и ткани, которые не взяли Сукубатти, для исследования, но не смогли прийти к окончательным результатам, — закончил Итан. — Все сделали вид, что её убил пожар в доме.
— Как вообще ты мог работать с БВР после такого?
— На это ушло время. Я не мог работать с ними в течение нескольких лет и отошёл в сторону, чтобы растить вас, мальчики. Профессор помогал мне там, где я ему позволял, вбивая мне в голову, что общее благо важнее разбитого сердца, — с горечью сказал Итан. — Позволю себе не согласиться, но в одном он был прав. Я должен был смотреть из прошлого в будущее и делать то, что было лучше для моих сыновей. Сукубатти строили козни против нас со времён Войны, что бы ни утверждал их Совет. Им нужны идеальные воины, чтобы уничтожить нас. Я подозреваю, что, поскольку Оливия в союзе с Полом, она нашла в Камбионах что-то, что помогает их попыткам.
— Мне двадцать три, Отец. Когда именно ты собирался рассказать правду кому-либо из нас?
— Я не собирался, — признался Итан. — Чтобы сохранить мир.
— Мира быть не должно! — выпалил в ответ Дэклан. — Разве мы когда-нибудь отступали от своих убеждений? Почему мы не уничтожили Камбионов этой весной, а затем не разрушили планы Оливии?
— Потому что мы не можем вести войну на два фронта. Мои мальчики сильные, но нам нужно больше времени, и мы должны разорвать этот нечестивый союз между Оливией и Полом, — сказал Итан с терпением, которого Дэклан не испытывал. — Дэклан, у нас есть только один шанс изменить наше общество. Если мы потерпим неудачу, на карту будут поставлены не только наши жизни.
— Оливия хочет заполучить Зои. Она уже в опасности, — Дэклану удалось сказать это нейтральным тоном, когда ему так хотелось заорать. Та же организация, которая убила его мать, хотела найти его родственную душу. От осознания того, что может случиться, если они доберутся до неё, у него скрутило живот.
— Есть большая вероятность, что они хотят препарировать её, чтобы усовершенствовать модель. Или, может быть, они это сделали, и теперь остается только превратить Зои и её команду в машины для уничтожения инкубов. Ты не можешь причинить боль своей родственной душе. Но ничто не мешает ей причинить боль тебе. Это ещё одна трагическая история, связанная с Правилом Один, но об этом в другой раз, — сказал Итан. — Сукубатти хотят войны с нами, и они тихо выжидали подходящего момента, чтобы создать воина, способного победить сильнейших членов нашего общества. Как только мы уберёмся с дороги, Камбионы будут менее эффективны, чем «лежачий полицейский».
Дэклан переваривал информацию. На лице его отца отразились тихая боль и чувство вины. Тень смерти матери никогда не оставляла Итана. Разрываясь между желанием заверить отца, что смерть его родственной души не была его виной, и желанием выследить Оливию, чтобы убить её, прежде чем она поднимет руку на Зои, Дэклан неподвижно застыл в бессильном гневе, зная, что его отец был прав. Раскачивание лодки в неподходящий момент означало, что все, о ком он заботился, страдали.
Его отец, сильнейший человек, которого он знал, не смог защитить свою родственную душу. Что заставило его думать, что он сможет помочь Зои?
От этой разрушительной мыли у Дэклана перехватило дыхание. Он отбросил её прочь.
— У тебя голова на плечах лучше, чем у меня, — добавил Итан. — Ты делаешь то, что должен был сделать я, и используешь своё положение, чтобы защитить женщину, которую любишь. Я был слишком слаб, слишком зол и эмоционален, — слова были полны раскаяния.
— Отец, я…
— Однако в какой-то момент всему настанет конец, Дэклан, — Итан положил руки на плечи Дэклана. — Ты должен быть готов сделать трудный выбор.
— Я не потеряю Зои.
