– Ты такая толстуха. Ешь как хомяк!
Я опять засмеялась. Так оно и есть. Я на самом деле объелась, впервые за три месяца.
– Точно, – согласилась я. – Сейчас лопну!
– Толстуха Минти, – поддразнил он с улыбкой. И налил мне кофе.
– Как дела у Хелен? – спросила я.
– Нормально, – ответил он.
– Она была моей подружкой на свадьбе, – мрачно проинформировала я.
– Да, – кивнул Джо. – Знаю. – Интересно, что еще ему известно о моем «Кошмаре невесты на улице Вязов»?
После обеда мы вернулись к ролевой игре. Джо представлял, что пытается убедить знаменитого голливудского режиссера принять его сценарий. Каждый раз, когда режиссер отвечал «нет», Джо должен был проявить настойчивость и заставить его сказать «да». У него получилось на пятый или шестой раз. Но все-таки получилось! Потом настала очередь Энн.
– Ты жертва того, что называется психологическим вампиризмом, – разъяснил Дэвид. – У тебя на лице написано: «Я добрая», поэтому неудачники и побитые жизнью так к тебе и липнут. – Дэвид взялся играть зануду.
– Скажи ему, что тебе с ним скучно, – велела Элейн, пока Дэвид нес какую-то чушь.
– Не могу, – засмущалась Энн. – Это невежливо.
– Давай! Отшей его.
– Но он же обидится, – чуть не захныкала она.
– Ну и что. Просто скажи что-нибудь, чтобы его отпугнуть.
Сначала Энн мямлила что-то вроде: «Очень приятно с вами поговорить, но...» и «Извините, мне нужно в туалет». Но через десять минут уже могла выговорить: «Ты анестетик для мозга. Еще две минуты этой нудятины, и я впаду в кому. Пойду-ка лучше пообщаюсь с тем красавчиком у шведского стола». Мы дружно зааплодировали.
– На самом деле я бы так никогда не сказала, – объявила Энн, сев на стул.
– Конечно, нет, – согласился Дэвид. – Но если потренироваться, мысленно разыграть эту ситуацию, то изменится выражение лица, язык жестов и психологические вампиры уже не посчитают вас легкой добычей. Подошла моя очередь. Джо притворился Уэсли, который нудил и умолял о помощи. Я должна была вежливо, но твердо отказать ему. Задача оказалась нелегкой: Джо внушал мне симпатию, и отказывать ему не хотелось. Потом Дэвид заставил меня разыграть ситуацию с Домиником. Представить, будто тот кричит на меня, недовольный тем, как я одета, орет, что «такое пальто за городом не носят» – это был любимый повод для истерики. Вместо того чтобы сказать: «Хорошо-хорошо. Ты прав. Только успокойся», я должна была крикнуть в ответ: «Нет, я не буду переодеваться, самодур, истеричный, мелочный ублюдок!» Все захлопали в ладоши, подбадривая меня. Было очень весело. Безумно весело. Потом я разрыдалась. И стало уже не до смеха.
– Что ж, у тебя получилось, – вынес вердикт Дэвид через минуту.
У Джо был расстроенный вид. И я подумала: «Как это мило. Ведь, по правде говоря, мы едва знакомы».
Нас усадили перед большой чистой черной доской и предложили рисовать или писать что угодно. Все, что взбредет в голову. К доске мы подходили по очереди. Эмбер вывела свои инициалы и нарисовала книгу. Потом я изобразила то, что обычно рисую, когда говорю по телефону или размышляю о чем-то, – большую закрытую коробку с точкой внутри. Джо встал и пририсовал к моей коробке два окна и открытую дверь. Потом добавил еще крышу, солнышко и цветочки. И увидев, как он это делает, я ощутила: что-то во мне... раскрылось, как бутон. Застывшая в груди боль куда-то ушла.
Семинар подошел к концу. Теперь мы должны были по очереди дать друг другу совет, как жить дальше.
– Будь собой, – посоветовал Джо, когда наступила моя очередь.
– Выброси одежду, которую тебя заставлял носить Доминик, – подсказала Энн.
– Купи новую одежду – такую, которую он бы точно возненавидел.
– Нет, просто купи то, что нравится тебе!
– Сделай что-нибудь радикальное, измени свою жизнь.
– Помни, кто ты на самом деле! Кто ты?
– Я – Айрин Араминта Мэлоун, – ответила я.
– Помни об этом, – сказал Джо.
– Мне пошел на пользу этот семинар, – весело прощебетала Эмбер, когда мы возвращались на Примроуз-Хилл на автобусе. – Хватит быть милой. Я больше не позволю мужчинам смешивать меня с дерьмом, а моим издателям – меня игнорировать. Не собираюсь и дальше этого терпеть. Я хочу измениться, Минти. Измениться! Минти, ты ни слова не произнесла. Ты вообще меня слушаешь?
– Что? Извини. – Ой, мне же нельзя все время извиняться. – М-м-м, я прослушала, задумалась.
