— Тогда почему вы звоните?
— Потому что… — в трубке послышались отчетливые рыдания. — Потому что этот ублюдок только что разорвал помолвку.
— Мы должны были пожениться в мае, — рассказывала она в перерывах между всхлипываниями. — Мое платье было уже почти готово. Отели забронированы. Мы даже позировали для «Лестершир лайф».
— Понятно, — кивнула я.
— Но на прошлой неделе мы ужинали, и вдруг, ни с того ни с сего, Доминик сказал… сказал… что не хочет жениться. Что не может… пройти… пройти через это. И не собирается… брать на себя обязательства. Сказал, что совершил дурацкую ошибку, и теперь все изменилось.
— О-о!.. — протянула я, не в силах выговорить ни слова.
— Я потеряла сон, — жаловалась она. — Хотела покончить с собой. Не понимала, что делать. Но я знала о вас. Я его о вас пару раз спрашивала. Видела ваше имя и телефон у него в адресной книге. Он зачеркнул их, но разобрать было можно.
— О! — снова выдала я. Лучше бы она мне этого не говорила.
— И когда я забирала из его дома свои вещи, то записала ваш номер. А утром увидела статью в «Ивнинг стандард» и поняла, что просто обязана поговорить с вами.
— Но зачем? — удивилась я.
— Подумала, что после того, как он обошелся с вами, вы могли быть дать мне совет.
— Откуда вы знаете, как он со мной обошелся? — недоумевала я. — Не могу представить, чтобы он добровольно вам рассказал. И вообще, — сердце сжала ледяная ладонь, — хотелось бы знать, когда вы познакомились.
— Много лет назад, — не стала скрывать она. — Мы встречались еще в начале девяностых, правда недолго.
— О, — язык отказывался мне служить. — Я об этом не знала.
— Я по нему с ума сходила, но наш роман быстро закончился. И вот в прошлом июле мы случайно столкнулись в «Харродз». Выглядел он ужасно. Сказал, что собирается жениться и жутко нервничает. Я пожелала ему удачи и забыла об этом. Каково же было мое удивление, когда в начале августа он сам связался со мной — у него остался мой номер. Я спросила его, как прошла свадьба.
— И что он ответил?
— Сказал, что не хочет об этом разговаривать.
— Еще бы. Но что-то он все-таки сообщил? Как-то объяснил свое поведение?
— Он сказал, что, в конце концов, так и не женился, потому что… как же он выразился? Ах да! Потому что возникла «проблема с церковью»…
Проблема с церковью? Проблема с церковью? Вот что он говорил чужим людям! Что возникла проблема с церковью! Я чуть не задохнулась от возмущения.
— Единственная проблема с церковью, — произнесла я ледяным тоном, — состояла в том, что Доминик сбежал в середине церемонии, бросив меня на глазах у двухсот восьмидесяти человек.
— О господи! — выдохнула она. — Он ничего такого не говорил.
— Еще бы… — Внутри меня что-то сломалось, треснуло. От подавленной грусти не осталось и следа. Ее место заняла злоба.
— Это так унизительно, — сокрушалась Вирджиния Парк. Она опять заплакала.
— Вы абсолютно правы, — согласилась я. — Это унизительно.
— О нашей помолвке объявили в газетах, — рыдала она. — Об этом знали все. Мне так плохо, так ужасно, — причитала она, все также отчетливо и точно выговаривая каждый звук. — Не знаю, что делать. — Всхлип. — Почему это случилось со мной?
— Я скажу вам, что надо делать, — процедила я.
— Что?
— Я скажу вам, что надо делать! — выкрикнула я, вскакивая со стула.
— Да? Что?
— Радоваться! Вот что… Радоваться!
— Не понимаю, о чем вы?
— Радуйтесь, что судьба избавила вас от брака со столь мелочным, столь… мерзким, малодушным… — Почему-то все слова, приходившие на ум, начинались на букву «м». — Мерзавец, монстр…
— Мучитель женщин! — суфлировала Эмбер, которая до того тихонько сидела себе на лестнице. Вирджиния Парк всхлипнула.
— Мне вас жаль. — Я вдруг почувствовала такую усталость, что ухватилась за столик в прихожей. — Я понимаю, как вы страдаете. Потому что пережила то же самое. Но вы спросили совета и получили его. Повторю еще раз. Я готова кричать это с крыши: радуйтесь! ликуйте! благодарите Бога! Аллилуйя! Бог вас спас. До свидания!
Я бросила трубку. Кружилась голова, меня мутило. Несмотря на всю браваду, слезы ручьем текли по лицу, а в голове проносились вопросы, так и оставшиеся без ответа. Сколько ожидалось гостей? Были ли среди приглашенных его клиенты? Неужели Доминик оставил меня из-за Вирджинии? И почему он бросил ее? Неужели он до такой степени боится ответственности? Или обе серии «Кошмара невесты на улице Вязов» имеют другую подоплеку? Опустившись на стул в прихожей, я безумным взглядом уставилась в пустоту и стала мысленно прокручивать наш разговор.
Вирджиния сказала, что встретилась с Домом в июле, прямо перед свадьбой, и он очень нервничал. Он на самом деле места себе не находил. Я тоже это заметила. Но Доминик всегда дергался и терял контроль, когда не пытался кому-то что-то продать. Потому что не уверен в себе, очень. Тогда я отнесла его раздражительность на счет предсвадебной лихорадки. У меня она тоже была.
