— Да, — согласилась я. — Хорошенькая. — Котенок был крошечный, с узкими глазками, будто с примесью сиамской крови, на кончике хвоста у него был забавный маленький завиток в форме вопросительного знака.
— Какая тощая, — заметила Эмбер. Я ступила на обледеневшую землю. — Как она только выжила в такой мороз. Наверное, уже давно не ела.
Бедняжка! Лед, сковавший мое сердце, треснул, на глазах появились слезы. Я подошла поближе и погладила котенка. Он встал на задние лапки и волнообразным движением потерся мордочкой о мою ладонь.
— Надо дать ей молока, — сказала я.
— Верно. Кис-кис! — позвала Эмбер. Просить котенка дважды не пришлось. Он уже прошмыгнул в открытую дверь, забежал на кухню и принялся тереться о ноги Эмбер, неустанно описывая восьмерку. Мы налили ему молока, накрошили ветчины и немного копченого лосося.
— У меня есть банка русской икры, — возбужденно сказала Эмбер. — Наверняка кошки такое любят.
— Наверняка, — согласилась я. — Но мне кажется, нужно дать малышу нормальной кошачьей еды.
Я сбегала в магазинчик на углу и вернулась с парой баночек «Вискас».
Котенок тем временем уже умял всю икру и теперь покоился на коленях у Эмбер, разомлев от счастья и урча, как маленький трактор. Так у нас появилась кошка.
— Как мы ее назовем? — спросила я чуть позже, поглаживая маленькие треугольные кошачьи ушки. — Надо придумать ей имя. Может, Кристина?
— Почему?
— Потому что сегодня Крещение.
— М-м-м, — задумалась Эмбер.
— Можно назвать ее просто Киской, — предложила я. — Или Кисточкой. Или Кисонькой. Или…
— Пердита, — вдруг произнесла Эмбер. — Вот как я хочу ее назвать. В честь Пердиты из «Зимней сказки»[57], — объяснила она. — Малышка Пердита потерялась, но в конце концов нашлась. Прекрасная пьеса, — мечтательно говорила она. — Об искуплении и возрождении. О том, что судьба иногда дает тебе еще один шанс, когда кажется, что все уже потеряно.
— Пердита, — произнесла я. — Урчалка Пердита. Но откуда ты знаешь, что это девочка?
— Она похожа на девочку. Только посмотри на ее хорошенькую, девчачью мордочку.
— Надо проверить. Давай спросим у Лори.
— О, он хуже занозы в заднице, — рассердилась Эмбер.
— Ничего подобного, — тихо возразила я. — У него отличное чувство юмора. И острый язык, — многозначительно добавила я.
— Он идиот, — уперлась Эмбер.
— О'кей. Как скажешь. Но он учится на ветеринара, — привела я решающий аргумент, — и может точно определить пол Пердиты, осмотреть ее — вдруг она болеет.
Только тогда Эмбер согласилась. Тем же вечером пришел Лори и сообщил, что Пердита — здоровая девочка примерно четырех месяцев.
— Она еще котенок, — сказал он. — Ужасно отощала, но все остальное в порядке. Может, хозяева забыли ее при переезде или она убежала и заблудилась.
— Надо поместить объявление в местную газету, в рубрику «Пропала кошка», — предложила Эмбер. — Но надеюсь, ее хозяева не объявятся, — задумчиво добавила она. — Она такая лапочка.
Педро разозлился, разумеется. Мы это поняли, потому что он перестал кричать: «Супер, дорогуша!»
Он сердился не оттого, что приревновал — хотя попугаи жуть, какие ревнивые, — а оттого, что презирает кошек. Вот собак он любит. Он их уважает. Но, как увидит кошку, сразу напускает на себя ледяное, высокомерное презрение. У бабушки была бирманская кошка по имени Винки, так он ее пятнадцать лет игнорировал.
— Педро придется привыкнуть к Пердите, не так ли, Педро? — весело прощебетала Эмбер. — Потому что у меня такое ощущение… — она скрестила свои длинные тонкие пальцы, — что Пердита будет жить снами.
Хорошо, что Лори хотя бы остался поужинать. Он поведал нам о своих последних приключениях в качестве «сладкого мальчика»:
— В понедельник ходил на бар-мицву[58] с разведенкой лет сорока. Во вторник сопровождал вдову пятидесяти трех лет на коктейль коллегии адвокатов. А вчера посетил ужин Британской медицинской ассоциации с незамужней дамой тридцати пяти лет.
— И как, было весело? — с подозрением, как мне показалось, выпытывала Эмбер.
— Да, но не так весело, как на балу «Мы против рабства», — тактично ответил он. — Некоторые женщины просят заняться с ними сексом, — признался Лори.
Мы жевали макароны.
— И как ты реагируешь? — насторожилась Эмбер. По-моему, она занервничала.
— Говорю, что это абсолютно исключено, — откровенничал он. — Потом объясняю, что сексуальные услуги оказываются за отдельную плату. Но для друзей, — он многозначительно посмотрел на Эмбер, которая закатила глаза, — бесплатно.
— Надо же, как здорово, — протянула она со скучающим видом, но я‑то знала — точно знала, — что она не скучает.
— Меня так уже достали эти женщины, — вяло признался он. — Я бы с радостью бросил все это. Но двести фунтов за вечер — точнее, сто пятьдесят, после того как Ширли заберет свою долю, — это слишком мало. К тому же работа несложная. Все, что от меня требуется, — надеть смокинг и пустить в ход свое обаяние.
— Обаяние? — насмешливо произнесла Эмбер. — Ты это так называешь?
— Да.
— Что-то я не припомню, чтобы со мной ты пускал в ход обаяние.
— Ты видишь в людях только плохое.
— Но я, правда, не помню, — уперлась она.
