В кабине батискафа становилось непереносимо жарко. Олтмэну не хватало воздуха. Он подумал, что лучше всего заснуть, – во сне он будет меньше расходовать кислород. Еще неплохо бы лечь на пол – может, там будет легче дышать, – но Олтмэн просто сидел сгорбившись в кресле и не отрывал взгляд от того, что некогда было человеком по имени Торквато.
И тут он увидел, как Торквато пошевелил рукой.
Нет-нет, это невозможно. Он мертв.
Олтмэн развернул кресло так, чтобы иметь лучший обзор, и пригляделся к телу. Определенно, Торквато был мертв, он не двигался. Да и как бы он мог?
Рука снова шевельнулась.
– Привет, Олтмэн, – произнес Торквато.
– Ты умер, вот и ступай в мир мертвых, – заявил Олтмэн.
– Это не так просто сделать. Мне нужно, чтобы ты сперва кое-что понял.
– Что понял?
– Вот это.
И Торквато бросился на Олтмэна. Он налетел как коршун и сразу же принялся душить. Олтмэн попытался оторвать руки маньяка, но они намертво вцепились в его горло. Тогда Олтмэн, в свою очередь, также схватил противника за горло и сжал со всей силой, на какую был способен. А потом он потерял сознание.
Придя в себя, Олтмэн обнаружил, что держит за горло труп. Тело Торквато было твердым и холодным – он умер уже достаточно давно.
«Черт возьми, что происходит?» – с тревогой подумал Олтмэн.
Он попытался встать, чтобы убраться подальше от мертвеца, но не смог. Тогда он разжал пальцы, скатился с тела и просто лег рядом. Олтмэн надеялся, что до поверхности осталось уже немного, но определить точное положение батискафа у него не было возможности.
Внезапно он увидел нечто странное. Женщину. Она была очень похожа на Аду, но все же не Ада. Олтмэн убедился в этом, когда присмотрелся получше. Но возможно, это была ее мать – какой он запомнил ее при первой встрече, еще до того, как у женщины обнаружили рак.
«Но это невозможно. Мать Ады умерла. У меня снова начались галлюцинации, как прежде с Торквато».
– Майкл, привет, – сказала женщина.
– Вы не мертвая? – задал неуместный вопрос Олтмэн.
– Как же я могу быть мертвой, если сейчас с вами разговариваю?
На какое-то мгновение ему захотелось просто взять и поверить тому, что она говорит, но уже в следующую секунду Олтмэн почувствовал растущее в душе недоверие.
– Кто вы такая на самом деле? Почему мне кажется, что я вас вижу?
Мать Ады проигнорировала оба вопроса.
– Я пришла, чтобы передать вам послание. Насчет Обелиска.
– Что такое Обелиск?
– Вы знаете, что это. Вы уже много раз оказывались с ним рядом, но почему-то не поддались его влиянию.
Она скрестила указательный и средний пальцы и вытянула руку в направлении Олтмэна.
– Хвост дьявола, – произнес он. – Вы имеете в виду артефакт.
Женщина кивнула:
– Забудьте о нем. Обелиск опасен. Самое главное – его нужно оставить там, где он стоит.
– Черт, я вообще не понимаю, о чем вы, – раздраженно сказал Олтмэн. – Что я должен сделать с этим вашим Обелиском?
– Я говорю не о вас лично, – пояснила мать Ады и развела руки в стороны, – а обо всех людях. Какое бы решение вы ни приняли, последствия затронут всех.
Она задрала подбородок – очень похоже часто делала и Ада. Олтмэну показалось, что его голова сейчас не выдержит чудовищного внутреннего давления и взорвется, но тут же все прошло.
– Что за послание?
– «Слияние» означает «смерть». Вы не вправе поддаваться воздействию Обелиска. Вы не должны позволить ему инициировать Слияние.
– А что означает «Слияние»?
– Это значит, что вы начнете все с самого начала.
– С начала чего? И это касается только меня?
Женщина снова широко распростерла руки:
– Всех вас.
На короткий миг она стала так похожа на Аду, что Олтмэн по-настоящему встревожился.
– Майкл, я вас люблю и рассчитываю на вас. Прошу, помогите мне остановить его. Пожалуйста, сделайте это.
И так же неожиданно, как появилась, мать Ады исчезла. Олтмэн снова попытался встать на ноги, но не смог и упал. Все вокруг померкло, словно он смотрел на мир через туманную пелену. С каждой секундой становилось все темнее, а потом вдруг все разом исчезло.
Пришел в себя Олтмэн с кислородной маской на лице и в окружении людей в белом, похожих друг на друга как две капли воды. Лица их были скрыты хирургическими масками.
– Наконец-то, – произнес один из «масочников». – Он жив.
– Есть признаки повреждения мозга? – спросил его коллега.
Олтмэн попытался что-нибудь сказать, но язык не подчинился. Один из врачей положил руку ему на плечо. Это оказался Стивенс – Олтмэн узнал его по глазам.
– Просто расслабьтесь. Вам чертовски повезло, что вы остались живы.
Олтмэн закрыл глаза и проглотил слюну. Внезапно мозг пронзила ужасная мысль: что, если все это – просто очередная галлюцинация?
Он хотел пошевелить руками, но не смог. Открыв глаза, панически огляделся по сторонам.
– Он сбит с толку, – сказал один из врачей, – дезориентирован. Не знает, где находится.
Что там говорила мать Ады?
«Вы не вправе поддаваться воздействию Обелиска. Вы не должны позволить ему инициировать Слияние».
Он должен всем рассказать.
– Обелиск, – прошептал Олтмэн.
Маркофф немедленно наклонился над ним.
– Обелиск, – с трудом повторил Олтмэн.
