Я смотрел, как всадник галопом мчится к узкой впадине между холмами, окружавшими Оплот Мученицы. Пробежав к противоположной стороне гребня, я увидел, как лошадь со всадником остановилась перед частоколом. Очевидно это был важный человек, поскольку ему разрешили проехать после краткой заминки.
– Сунь голову в корыто для лошадей, – сказал я Джалайне, направляясь к дороге, которая вела вниз по западному склону гребня. – Это тебя протрезвит. Потом вытаскивай остальных из постели. Чувствую, скоро мы отправимся на марш или на битву.
Я решил, что королевский гонец раньше был воином, судя по грубому лицу, покрытому шрамами и крепкому телу, характерному для солдат. Его внешний вид противоречил голосу с приятным и ритмичным дульсианским акцентом, который лучше подходил бы исполнителю баллад. И всё же, несмотря на приятный тон, голос не мог скрыть мрачности его донесения.
– Герцог Галтон Альтьенский объединился с Самозванцем Магнисом Локлайном, – сообщил он Эвадине и собравшимся капитанам. Мы все пришли в башню без вызова Помазанной Леди, и все уже чуяли, что это предвещает большие перемены. – Герцог Галтон издал воззвание, отрицающее отцовство короля Томаса, – продолжал гонец, – и провозглашающее Самозванца истинным монархом Альбермайна. Три недели назад они пересекли границу северных графств Альбериса во главе войска около трёх тысяч всадников и двадцати тысяч пехотинцев. Король Томас с несравненной отвагой, которой он славен, собрал всё своё войско и отправился сокрушить бунт. Хитростью и предательством короля захватили врасплох по дороге на север, и его войска рассеялись. – Гонец помедлил, стараясь взять себя в руки, как подобает при его должности, но позволил себе чуть кашлянуть перед тем как продолжить: – Местонахождение короля и его текущее состояние неизвестны. Принцесса Леанора направлялась на север, когда её настигли эти новости. Она послала клич всем истинным и преданным слугам королевства, чтобы со всей возможной скоростью они собрались у Куравеля, взяв с собой столько воинов и керлов, сколько смогут собрать и вооружить. Сим, миледи, вам это также предписывается.
Сердце забилось намного быстрее, когда гонец поклонился и протянул Эвадине письмо, запечатанное спешно налитым воском с оттиском королевской печати. Эвадина без колебаний взяла письмо и вежливо улыбнулась гонцу.
– Приказ получен и принят, сэр. Ваше исполнение своей роли делает честь Короне. Ступайте, освежитесь и отдохните.
– Я могу задержаться лишь ненадолго, миледи, – ответил гонец, – поскольку мне приказано доставить весть лорду Эльфонсу в Хайсале. Однако могу ли я попросить вас о свежей лошади?
– Разумеется. Скажите конюшему, что я приказала дать вам самого быстрого коня.
Когда гонец пошёл из башни наружу, Эвадина сломала печать на письме. Едва взглянув на содержимое, она принялась раздавать приказы:
– Капитан Суэйн, капитан Дорнмал, соберите роты, выступаем на рассвете. Капитан Офила, вы будете командовать Оплотом в моё отсутствие…
– Миледи, позвольте прервать вас, – сказал я так громко и настойчиво, что поток приказов тут же прекратился. От такого вмешательства все присутствующие замерли и уставились на меня от явного потрясения. – Я умоляю о мгновении наедине, – добавил я, посмотрев в прищуренные глаза Эвадины. – Поскольку, мне кажется, тут есть, что обсудить.
Эвадина приказала остальным начинать приготовления к маршу, а потом кратко сказала мне следовать за ней наверх башни. Часовым было приказано доложиться в своих ротах, и они оставили нас наедине в короткой, но напряжённой тишине, после чего она соизволила заговорить.
– Я знаю, что ты собираешься посоветовать. И я предпочитаю этого не слышать.
– И всё же, – ответил я, – я всё равно это посоветую. – Разумеется Эвадина могла приказать мне замолчать и заняться сбором Разведроты на марш. Но не приказала. Вместо этого она отвернулась, положила руки на каменную балюстраду и направила взор на север. Рассвет окрасил облака над восточным горизонтом в более глубокий оттенок красного, чем обычно, предрекая непогоду на ближайшие дни.
– Короли и королевы приходят и уходят, – сказал я Эвадине в спину. – Вы договорились с одним королём, почему бы не попробовать с другим?
– Потому что, – сказала она, глядя на север, – я давала своё слово одному королю, а не другому.
– Слова – это просто слова. В них есть сила, но эта сила легко меняет форму. То, что раньше было торжественным обещанием, может стать неизбежной целесообразностью, если представить её в правильном контексте.