– Как прикажет принцесса, милорд.
– У неё снова было видение, да?
Большую часть пути к лагерю королевского войска сэр Альтерик сохранял молчание. И только когда мы проехали через линию пикетов к огромному скоплению палаток, телег и загонов, он соизволил ко мне обратиться. Во всём его виде сквозило неодобрение, но под благородным презрением я чувствовал более глубокое беспокойство.
– За то время, что я служу Помазанной Леди, – ответил я, – на неё снизошло несколько видений, милорд.
– И всё же, она не смогла предвидеть всего этого. – Он дёрнул головой на окружающих солдат и невесело усмехнулся. – Как всегда с её… особым прозрением. К тому времени, как она заговорит, уже слишком поздно.
– Время её видений – в руках Серафилей, – сказал я.
– Неужели? – В вопросе слышалась определённая, любопытная нотка, которая соответствовала глубине испытующего взгляда, когда он натянул поводья своего коня, заставив меня остановить Черностопа. – Вот во что вы верите?
– Я верю, что она – помазанный служитель Ковенанта Мучеников, воскресшая из мёртвых благодаря милости Серафилей, дабы спасти мир от опустошения Второго Бича. – Меня удивил жар, с которым я говорил, не в силах усмирить нарастающий необоснованный гнев. Кто этот человек, чтобы сомневаться в дочери, которую он подвёл? Человек, который даже не поверил в истинность её благословенного прозрения, обрекая её тем самым на годы мучений?
– Тогда вы глупец, – заявил он, и я понял, что мой гнев усиливается ещё больше оттого, что в его голосе я услышал больше жалости, чем насмешки. – Когда представится возможность, спросите её о первом видении. Спросите о том, как умерла её мать…
– Мастер Писарь! – Напряжение и тревога сделали голос настолько неузнаваемым, что только повернувшись и увидев спешащего к нам сэра Элберта, я понял, что этот крик слетел с его губ. Как и голос, его лицо разительно отличалось от лица того человека, которого я знал – бледное и небритое, а обычно коротко постриженные волосы торчали колючей копной. Он смотрел на меня тёмными глазами, впалыми от недосыпа, нетерпеливо подзывая меня рукой.
– Вы здесь, хорошо, – сказал он. – Идёмте, вы нужны.
С первого взгляда на вестницу в шатре принцессы Леаноры во мне невольно зародилось подозрение, что Самозванец выбрал её за внешний вид, противоположный Эвадине. Медово-светлые волосы, постриженные чуть ниже ушей, окаймляли овальное лицо несомненной привлекательности, хотя на нём и застыло враждебно-хмурое выражение, граничащее с откровенным презрением ко всему, что она видела. Её доспехи были отполированы до серебристого блеска, а кирасу и наплечники украшали завитки небесно-голубого цвета. Руку в латной перчатке она держала на богато украшенной рукояти меча и крепко сжала, когда Элберт провёл сэра Альтерика и меня в шатёр.
Она коротко глянула на лорда Курлайна, посмотрела на меня, и её враждебность немного ослабла, когда она по-волчьи улыбнулась, оскалив зубы.
– Писарь, но не мученица, да? – спросила она таким мягким голосом с настолько благородным акцентом, что рядом с ней сэр Элберт казался простолюдином.
– Миледи, я вас знаю? – спросил я, отчего её улыбка расплылась.
– Ещё нет, – сказала она, наклонив голову. – Но узнаете, очень скоро.
– Капитан, эта… личность, – сказала принцесса Леанора, поднимаясь из-за своего вездесущего стола, – не леди, а лишённая прав собственности предательница, которую презирают как семья, так и Корона.
– Истинный король назвал меня графиня Десмена Левилль, – сказала вестница, проигнорировав Леанору, и удивительно глубоко поклонилась мне. – Единственный титул, который я когда-либо приму – это дарованный единственным достойным монархом, способным править этим королевством…
– Хватит! – В кратком приказе сэра Элберта в немалой степени слышалась его прежняя властность, хотя в том, как он подходил к принцессе, сжав кулаки, явно сквозила задумчивость. Я отметил, как Леанора попыталась его успокоить мягким прикосновением к руке, но он явно этого почти не почувствовал. – Ваши известия, – сказал он, кивая на меня. – Повторите их капитану Писарю.
– Я уже изложила условия Истинного короля, – фыркнула графиня, презрительно приподняв голову. – Теперь же я терплю вашу компанию лишь столько времени, сколько потребуется вам на ответ…
– Повторите! – Прервал сэр Элберт, стиснув зубы и выговаривая так медленно и тщательно, что он явно едва сдерживал ярость. – Ваши. Известия.
К счастью для здоровья вестницы, её высокомерие позволяло хотя бы немного здравого смысла. Её лицо чуть порозовело, она стиснула зубы и уставилась на меня. Своё послание она произносила отрывистым тоном, который мало что выдавал, кроме капли гнева. В конце концов меня позвали сюда, чтобы выслушать эту женщину и оценить её правдивость. Слушая, как она говорит, я понял: вряд ли она понимает, что ей не выйти из этого шатра живой, если я объявлю её лгуньей.