– Не… – выдохнул Дровосек, когда я разрезал верёвку, державшую колышек у него во рту. – Не сказал гадам ничего, капитан. – Его передёрнуло, когда я принялся за его узы. – И никто не сказал.
– Я знаю, – сказал я. Перерезав ножом его узлы, я направился к Тайлеру, пока Лилат освобождала Джалайну. Я-то думал, что именно она после освобождения проявит наибольшую ярость, но полный выход своим чувствам дал Тайлер.
– Ёбаный говноед, сукин сын! – завопил он, схватил упавшую кочергу и бросился на труп палача. Я хотел было предупредить его, чтобы не слишком шумел, но дальнейшие увечья он наносил с бессловесной самоотверженностью, и я решил его не беспокоить.
Немного покопавшись среди обломков, я отыскал кучу частично порванной одежды и сапог, которые отдал Дровосеку и Джалайне. Несмотря на содрогание от боли Дровосека и ярость Тайлера, больше всего меня беспокоило поведение Вдовы, поскольку она почти не проявляла никакого беспокойства.
– Он сказал, что оставил меня на завтра, – сообщила она, заметив, как я смотрю на её неповреждённую кожу. – Сказал, это произведёт на вас лучшее впечатление. – Накинув на плечи куртку, она надела штаны и указала на топорик у меня за поясом. – Можно мне?
– Прошу. – Я передал ей оружие и оглядевшись вокруг, с тревогой обнаружил, что в эту башню только одна точка входа и выхода.
– А тут есть какие-нибудь старые голые кости, через которые можно пробраться? – спросил я Лилат, вопросительно приподняв бровь. В ответ она лишь покачала головой.
– Можно подняться наверх, – предложила она, глянув на мрачные высоты верхней части башни. – А потом спуститься по другой стороне.
– Прошу прощения, капитан, – сказал Дровосек, по мышцам его лица и шеи было видно, как он сдерживает мучения, – но прямо сейчас я и на дюйм не поднимусь.
– В любом случае, скоро рассвет, – бросил я, направляясь к двери. – Нет времени ни на что, кроме как постараться ускользнуть отсюда. Ты всё? – спросил я Тайлера, когда он прервал свои упражнения. Он выпрямился над телом палача, потёр нос запястьем и стряхнул с кочерги скопившиеся на ней фрагменты черепа и мозги.
– Пока да, – фыркнул он и повернулся ко мне, глядя спокойными блестящими глазами под обожжёнными почерневшими бровями. Он никогда не был самым привлекательным мужчиной, но теперь по сравнению с ним даже меня можно было назвать красавцем. – Но мне нужен Тессил, – сказал он. – Когда я с ним закончу, он перед всеми мучениками пожалеет, что не остался мёртвым.
– Ты его получишь, если будет возможно, – пообещал я. – Оденься и выходим.
Если бы наша группа состояла только из меня, Тайлера и Лилат, то, думаю, мы могли бы той ночью сбежать из Жуткого Схрона без приключений. К сожалению, Джалайна и Дровосек не были привычны к скрытности и не обладали разбойничьими инстинктами самосохранения, необходимыми для такой задачи. Однако мы попробовали, проскользнув через дверь башни в траву и остановившись только для того, чтобы Дровосек подобрал алебарду одного из убитых охранников. Для меня это источник постоянного сожаления, что я не приказал ему оставить её, поскольку именно лезвие этого оружия нас и выдало. Бывший владелец алебарды был ленивым охранником, но раздражающе старательно ухаживал за своим оружием. Когда мы попытались взобраться на невысокую стену у южного края крепости, дразняще близко к тёмным, гостеприимным объятиям леса, на лезвие попали первые проблески рассвета, поднимавшегося над верхушками деревьев. К сожалению, ближайший часовой не разделял медлительный подход своих товарищей к военной службе и тут же с энтузиазмом во всё горло поднял тревогу.
Я и Тайлер, подстёгиваемые разбойничьими инстинктами, немедленно перепрыгнули обрушившуюся стену и побежали по полю к деревьям, Лилат быстро последовала за нами. А Дровосек и Джалайна, к сожалению, нет. Услышав, как крик часового резко оборвался, я, остановившись, повернулся и увидеть, как Дровосек яростно рубит часового. Позади него к месту действия уже спешила ещё дюжина охранников. Я с замиранием сердца наблюдал, как Джалайна подняла топорик и бросилась на приближающуюся группу солдат.
– Уходи, если хочешь, – сказал я Тайлеру, бросившись обратно к крепости.
Я пробежал уже несколько ярдов, когда услышал топот его ног за моей спиной – он не убегал, а бежал за мной.
– Ох, дерьмище, – пробормотал он, вторя тому бедолаге, которого я срубил с лестницы замка Уолверн. На этот раз абсурдная нехватка поэтичности перед лицом смерти вызвала на моих губах усмешку, но вскоре и она исчезла, когда я ринулся в бой вместе с Джалайной.