– Я не рыцарь, – ответил я и дёрнул рукой, избавляясь от его прикосновения, которое жалило, несмотря на доспехи. – И мы никогда не были друзьями.
– Только не бей кулаками бедного старого Эрчела. – Он злобно насупился, пригнувшись, и вцепился длиннопалой рукой в кровавое месиво у себя между ног. – У него теперь нет причиндалов, помнишь? Ты позволил той мелкой сучке отрезать их.
– Ничего я ей не позволял, – напомнил я ему. – Хотя не могу сказать, что стал бы её останавливать.
Он стиснул зубы и издал звук, в котором гротескно смешивались смех и шипение.
– Она получит то, что грядёт, – заверил он, стуча зубами, за которыми в тёмной нише рта извивалось что-то тёмное и влажное. – Уж ты-то проследишь за этим.
Охваченный внезапной яростью, я потянулся к мечу, выхватил его и обнаружил, что Эрчел уже убрался за пределы досягаемости клинка.
– Иди, иди, – сказал он, маня меня к себе. – Неужели не хочешь взглянуть на то, что ты натворил?
Порыв ветра укрыл туманом окружающие нас пучки травы, превратив Эрчела в сутулую тень. Мягкая земля захлюпала под сапогами, когда я пошёл за ним, влекомый любопытством в той же мере, что и желанием рубануть по нему – в мире бодрствования я был лишён такого удовольствия. Ясно было, что мы на болоте, хотя мне и не знакомом. Туман густел повсюду, скрывая все приметы, кроме неровных, скрюченных силуэтов каменистых верхушек, которые торчали из болот, словно неподвижные чудовища во мраке. Где бы мы не находились, я этих мест не знал.
Вскоре в этом тумане я потерял Эрчела из вида и некоторое время шатался по болоту в бесцельных поисках, пока тихий крик какого-то невидимого зверя не привлёк меня, словно маяк. В этом непривычном крике смешивались скрежещущее шипение и утробный рык, звучавшие всё громче, и к ним присоединялся хор других нестройных звуков. Источник открылся, когда ветер снова развеял туман: на полузатопленном трупе сидела большая птица. Я таких никогда не видел – размером с орла, но без капли величия. Как и у Эрчела из сна, голова птицы покачивалась на удлинённой шее, а блестящие выпученные глаза с мрачным голодом смотрели на меня над клювом, покрытым пятнами крови и похожим на колючий тесак. Клюв раскрылся, и птица издала очередной уродливый крик, который эхом повторили многочисленные глотки в округе.
– Говорят, их называют стервятниками, – сообщил мне Эрчел. Его глаза блестели от наслаждения при виде моего ужаса и отвращения.
Осматриваясь по сторонам, я увидел, что птицы заполонили всё болото, куда хватало взгляда – сотни, а то и тысячи размахивали крыльями и постоянно трясли головами, а потом раскрывали клювы и добавляли свои голоса в общий хор. Им было о чём петь, ибо этим тварям досталось огромное количество падали. Птиц здесь было много, а трупов – ещё больше. Они лежали, частично погрузившись в болотную воду. Одни были солдатами, и их доспехи тускло блестели на приглушённом солнце. Другие были керлами, и среди них лежали дети и старики. Тут и там я замечал яркие цвета аристократической одежды. Все умерли насильственным путём, и болото покраснело от крови, капающей из их многочисленных ран.
– Вот, Элвин, – сказал Эрчел, пронзительно хихикнув. – Вот что ты натворил…
Из моего горла вырвался крик, и я, высоко подняв меч, бросился на него, чтобы зарубить. Но, как это часто бывает во снах, из моих действий ничего не вышло. Эрчел исчез, и клинок встретил воздух.
– Понимаешь, ты спас её.
Я крутанулся и увидел, что он, ухмыляясь, пригнулся за моей спиной. Его лицо исказилось в той же злобной радости, которую я видел, когда он принимался пытать живое существо.
– Ты спас Воскресшую мученицу, – протянул он, и в его голосе появились напевные интонации. – И наполнил мир трупами…
Я обеими руками поднял меч до груди, намереваясь проткнуть ухмыляющемуся негодяю один из его блестящих, немигающих глаз. И снова, он ускользнул в никуда, стоило мне ударить, и опять захихикал у меня за спиной.
– И чего, по-твоему, ты добился? – спросил он, пародируя искреннее любопытство. Он стоял в воде рядом со стервятником – тот клевал труп, на котором сидел. – Ты и правда воображал, что мир станет лучше, если ты её в нём оставишь?
– Заткнись! – прохрипел я, направляясь в его сторону.
– Неужели ты ничему не научился у восходящей Сильды? – поинтересовался Эрчел. Длинная шея подняла его голову на неестественную высоту, бровь осуждающе изогнулась. – Она устыдилась бы, глядя на тебя сейчас…
Я бросился на него, необузданно зарычав от ярости, замахнувшись мечом так, чтобы срубить голову с этой змеиной шеи. Вместо этого я свалился в болотную воду, и тяжёлые доспехи потянули меня ко дну. Вспыхнула паника, и я забился, отбросив меч и пытаясь цепляться за поверхность. Когда я снова вдохнул воздух, то увидел, что Эрчел парит надо мной, а стервятник сидит на его плече. Небо над ним потемнело от взлетевших птиц, сбившихся в густую, кружащуюся массу.