– Мастер Писарь, – задыхаясь, поприветствовал он меня, а когда вдобавок поклонился, я едва не вздохнул от усталости. Несмотря на мой невысокий ранг, многие новоприбывшие норовили оказывать мне подобные почести, и я уже перестал просить их прекратить. – Помазанная Леди просит вас прийти.
В его голосе слышалась безотлагательность, а ещё небольшая дрожь, выдававшая некоторый страх. Эймонд был всего на пару лет младше меня, но всё же, когда он выпрямился, его гладкое безбородое лицо казалось очень юным, а глаза часто моргали, как у новобранца перед битвой.
– Беда? – спросил я, возвращая пергамент Эйн.
– Разведчики с востока докладывают, – сказал он, глянув на Эйн, и снова посмотрел на меня. На меня произвело впечатление, что, несмотря на страх, он умудряется отвлекаться на симпатичную мордашку. Впрочем, радость его испарилась, как только он продолжил: – Они идут, мастер Писарь. Солдаты короля.
– И вы уверены, что все они люди короля?
Судя по тому, как услужливо кивнул Флетчман в подтверждение, я решил, что Помазанная Леди впервые обращается к нему непосредственно. Этот крепкий мужик явно обладал немалым опытом, и был браконьером – судя по грубой, добротной одежде и ясеневому луку, – но всё-таки под взглядом Воскресшей мученицы Эвадины Курлайн он съёживался, словно застенчивый ребёнок.
– Сколько? – спросил Суэйн.
– Я насчитал сотню, сержант-просящий, – ответил Флетчман. – Само собой, это может быть всего лишь авангард. Мы решили, что лучше донести весть, чем ждать. Они разбили лагерь у сада Шрайвера, отсюда миль восемь.
– Лагерь? – спросил я, нахмурившись от удивления.
– Именно, мастер Писарь, – сказал мне браконьер намного менее уважительным тоном, зато куда более свободным. Разбойники легко распознают своих. – Хотя, как по мне, это странно. Разведчиков не выслали, и следов не искали. И не привели охотников или собак. Только сотня всадников под тремя знамёнами.
– Три знамени, – повторила Эвадина. Говорила она тихо, но в следующих словах мне послышалась нотка тревоги. – Опишите их, пожалуйста.
– Выше всех королевское знамя, миледи. Две большие золотые кошки. На втором – чёрная роза на белом фоне. Третий – всего лишь вымпел в красно-синюю полоску.
Я видел, как Эвадина с Уилхемом переглянулись, услышав описание второго знамени, отлично им известного. Я тоже его знал, поскольку видел после битвы на Поле Предателей в тот день, когда на самом деле началась легенда о Помазанной Леди. А ещё в тот день ей в руки передали друга её детства и аристократа-предателя Уилхема Дорнмала, которого привёз рыцарь со щитом, украшенным чёрной розой на белом поле.
– Красно-синий вымпел – это флаг перемирия, – сказала Эвадина Флетчману. Она улыбнулась и пожала ему руку, а тот немедленно от её прикосновения рухнул на одно колено. – Прошу вас, сэр, не надо, – сказала она ему. – Только принцы требуют таких формальностей. Поднимайтесь, и благодарю вас за отличную службу сегодня. Ступайте и отдохните.
– Значит, перемирие, – сказал Уилхем, когда разведчик ушёл, не поднимая головы, несмотря на указание Эвадины. – Со стороны короля Томаса умно из всех рыцарей послать именно его.
– Умно, – согласилась Эвадина после того, как по её челу промелькнула тень недовольства. – Или жестоко.
– Сотня рыцарей – внушительная сила, – сказал Суэйн. – Но мы можем с ней справиться, если придётся.
– Если там только они, – заметил я, внимательно посмотрел на Эвадину и добавил: – Если это приманка, то она отлично сработала.
– Мастер Писарь, вы полагаете, будто я собираюсь слепо отправиться в этот лагерь? – спросила Эвадина, изогнув бровь.
– Я полагаю, что король, или его советники, неспроста отправили единственного рыцаря, которого вы наверняка пощадите. Но, раз они явились без гончих, это хороший знак. И означает, что они действительно хотят поговорить.
– Мы убили в замке Амбрис очень много людей короля, – сказал Уилхем. – Вместе с их рыцарем-командующим, который лишился жизни, приводя в исполнение законы Короны и Ковенанта. Такое сложно простить.
– Лорду-бунтовщику или разбойнику из простолюдинов – возможно, – ответил я, не отводя глаз от Эвадины. – Но не Воскресшей мученице.
Эвадина скрестила руки и опустила голову. Она была одета в простые хлопковые штаны и рубашку, которые носила без доспехов, и накидка из медвежьей шкуры на плечах укрывала её от холода. Лицо казалось по обыкновению бледным, но теперь я хорошо его изучил и видел дополнительные признаки усталости: чуть натянутый рот и розоватый оттенок глаз говорили о бессонной ночи, или, во всяком случае, о беспокойном сне. Поэтому я задумался: может, ей тоже снились кошмары, и если да, то видела ли она стервятников?
Наконец я увидел, как напряглись её губы, что говорило о принятом решении – этот знак я тоже уже выучил и хорошо различал. Её решения могли означать жизнь или смерть для всех нас.
– Выбери сотню солдат, – приказала она Суэйну. – Самых лучших. В полдень выдвигаемся на встречу с моим отцом.