Кто же первый положилъ начало распространенію этихъ предметовъ, упростивъ ихъ производство и отбросивъ ихъ блестящую и дорогую внѣшность? Это неизвѣстно. Достовѣрно только, что около этого времени между среднимъ классомъ и простымъ народомъ распространились священныя картины и карты, оттиснутыя черной краской по новому способу. Эти грубыя, неумѣлыя, а иногда и забавныя изображенія достойны тѣмъ не менѣе нашего вниманія. Ихъ дешевизна впервые сдѣлала доступной для народа произведенія человѣческаго ума. Они гравировались на деревѣ и своимъ появленіемъ проложили искусству дорогу въ народныя массы; они же подготовили почву книгопечатанію, распространившему впослѣдствіи знанія въ народѣ.
Дѣйствительно, изобрѣтеніемъ книгопечатанія человѣчество обязано гравированію на деревѣ. Рельефно вырѣзанные на доскахъ рисунки сопровождались объяснительными надписями, при чемъ буквы вырѣзывались такъ же точно, какъ и самые рисунки. А отсюда до мысли о подвижныхъ буквахъ оставался одинъ только шагъ. Время подготовило Гутенберга: теперь онъ могъ явиться.
Гутенбергъ родился въ вольномъ городѣ Майнцѣ, на берегахъ Рейна, въ первый годъ XV столѣтія (1401 г.). Во время торжественнаго въѣзда въ этотъ городъ императора Фридриха III-го, тщеславное стремленіе къ первенству въ общественныхъ церемоніяхъ возбудило соперничество и распри сословій, и девятнадцатилѣтній Гутенбергъ, какъ дворянинъ, былъ изгнанъ. Онъ началъ путешествовать изъ одного города въ другой, съ цѣлью изучить памятники старины и посѣтить людей, прославившихся своимъ талантомъ. Онъ побывалъ на берегахъ Рейна, въ Швейцаріи, Германіи и, наконецъ, Голландіи. Въ Гарлемѣ у него впервые зародилась мысль о книгопечатаніи, а по возвращеніи въ Страсбургъ, послѣ долгихъ мѣсяцевъ непрерывныхъ изслѣдованій и упорнаго труда, ему удалось наконецъ, приготовить буквы изъ дерева, найти способъ ихъ соединенія и положить такимъ образомъ основаніе новому искусству.
Сознаніе громаднаго значенія сдѣланнаго имъ изобрѣтенія въ нравственномъ и промышленномъ отношеніи привело Гутенберга къ мысли о необходимости найти себѣ сотрудниковъ, которые облегчили бы ему расходы по производству многочисленныхъ опытовъ; но при этомъ онъ непремѣнно желалъ скрыть конечную цѣль своихъ работъ, чтобы не дать другому возможности прославиться на его счетъ. Между аристократіей Страсбурга не нашлось желающихъ помочь ему, потому что среди городской знати были слишкомъ сильны предразсудки, мѣшавшіе видѣть въ занятіи ремесломъ что-либо иное, кромѣ униженія своего достоинства. Въ концѣ концевъ Гутенбергу пришлось возстать противъ предразсудковъ, сдѣлаться работникомъ и слиться съ народомъ, которому онъ открывалъ двери въ область знанія. Гутенбергъ вступилъ съ этою цѣлью въ компанію съ двумя зажиточными жителями Страсбурга, Андреемъ Дрицегеномъ и Іоаномъ Риффомъ, судьею въ Литхенау, а позднѣе съ Фаустомъ серебренникомъ и банкиромъ въ Майнцѣ.
Желая скрыть отъ своихъ компаньоновъ настоящую цѣль своего предпріятія, Гутенбергъ сталъ заниматься въ сообществѣ съ ними разными искуствами и ремеслами. Онъ гранилъ драгоцѣнные камни, полировалъ венеціанскія стекла для оконъ и зеркалъ, но продолжалъ держать въ тайнѣ свои изысканія по механикѣ въ примѣненіи къ книгопечатанію. Чтобы избѣжать любопытства и пересудовъ толпы, начинавшей уже обвинять его въ колдовствѣ, Гутенбергъ помѣстилъ свою мастерскую въ развалинахъ одного стараго и заброшеннаго монастыря — св. Арбогаста (de Saint-Arbogaste). Здѣсь онъ заперся въ одной изъ самыхъ отдаленныхъ келій и работалъ безъ устали, вырѣзывая свои подвижныя буквы; здѣсь же Гутенбергъ окончилъ свой первый печатный станокъ — прототипъ новѣйшей типографской машины, приготовляющей въ часъ до 20 000 экземпляровъ печатныхъ листовъ.
Гутенбергъ вскорѣ сталъ дѣлать опыты печатанія священныхъ книгъ; но недостатокъ средствъ вынудилъ его открыть компаньонамъ секретъ своего изобрѣтенія для того, чтобы получить отъ нихъ денежную помощь. Компаньоны согласились оказать ему эту услугу съ условіемъ раздѣлить съ ними не только барыши, но и славу изобрѣтенія. Желая обезпечить успѣхъ своего предпріятія, Гутенбергъ согласился и на это. Его имя исчезло въ фирмѣ товарищества и онъ сталъ, такъ сказать, не больше какъ однимъ изъ рабочихъ собственной мастерской.
Но это еще не все. Наслѣдники одного изъ его компаньоновъ начали противъ него процессъ, оспаривая у него первенство открытія и право пользованія имъ. Положеніе Гутенберга передъ судомъ было крайне затруднительно: онъ боялся раскрыть секретъ своего изобрѣтенія, а между тѣмъ судьи, сгорая любопытствомъ узнать сущность новаго открытія, осыпали его вопросами. Гутенбергъ предпочелъ осужденіе отреченію отъ своего изобрѣтенія. Осуждаемый и раззоренный онъ отправился на родину, въ Майнцъ, чтобы здѣсь возстановить свою славу. Вскорѣ онъ вступилъ въ товарищество съ Фаустомъ и его зятемъ Шефферомъ, устроилъ новую мастерскую и сталъ печатать, постоянно подъ фирмою своихъ новыхъ компаньоновъ, библіи и псалтири, отличавшіеся замѣчательной четкостью шрифта.
